Я достал из-под стойки кусок белого картона и толстый маркер для ценников и вывел крупно «Деньги сразу». Под этим написал помельче «Аванс в день сдачи. Остальное — после продажи, за вычетом комиссии», а в самом низу «Оцениваем вещь, а не вес». Щедрость щедростью, но разоряться на собственной вывеске я не собирался. Аванс я решил давать только за то, что сам посмотрел и чему знаю цену, и не выше того, за что вещь уйдёт в любой день, хоть на вес.
Ларису ещё предстояло уговорить, а с ней разговор лучше заводить, когда есть на чём показать. А у меня пока была одна картонка, и ту я убрал обратно.
Без двадцати двенадцать Нина стояла у Ларисиной витрины в сером пуховике, с рулеткой в кармане и фонариком в руке, как будто шла проверять чужую проводку. Я впустил её и повёл через тёмный магазин мимо пустых полок, а у подсобки нас встретила гудением «Бирюса».
— Уютно. — Нина посветила фонариком по стенам. — Как в гараже у свёкра.
Лампу в витрине я погасил заранее. Я подвёл Нину к стеклу.
— Что видите? — Я кивнул на витрину.
— Себя. Невыспавшуюся. — Нина поправила воротник пуховика.
— Пока я вас не запишу, — сказал я, — больше ничего и не увидите. Подождите здесь, я вернусь.
Я шагнул в витрину. «Запишите гостем Нину Сизову. Я её привёл», — сказал я в приёмной. Надежда Аркадьевна чуть задержала на мне взгляд, но записала. «Гость продавца сидит в первом ряду и поднимает цену на его лот», — только и добавила она. Оставлять Нину надолго одну перед пустым стеклом мне не хотелось, и тем же коридором я сразу пошёл обратно. Нина стояла где стояла, наведя фонарик на стекло, и лицо у неё было как у человека, при котором часы пошли назад.
— Вы в стекло вошли. — Нина направила фонарик мне на ноги. — И пропали.
— А теперь что видите? — спросил я.
Нина посветила в витрину, выключила фонарик, включила снова. Луч ушёл шагов на двадцать вглубь и упёрся в дверь — это в витрине глубиной полметра! Теперь и Нина видела в стекле вместо отражения коридор с жёлтыми лампами.
— Дешёвый трюк. — Она всмотрелась в глубину коридора. — С зеркалами.
И смело шагнула в стекло, а я за ней. По коридору она шла молча, разок оглянувшись на вход за спиной, а Надежде Аркадьевне кивнула так буднично, будто пришла в поликлинику и оставалось предъявить полис.
В зале она остановилась у первого же стола и уставилась на плашку над чьим-то подстаканником. Протянула руку и провела ладонью сквозь неё, сверху вниз.
— Бирки. Висят в воздухе и ни на чём не держатся. — Нина провела ладонью ещё раз, медленнее. — Рука насквозь прошла, а она хоть бы шелохнулась. Люфта нет.