— А что, нужен этот хлам? — Жека тут же положил его обратно. — Двести.
— Давай. — Я достал деньги.
Деньги Жека сгрёб с таким проворством, словно я и правда мог передумать, а на бледную плашку над утюгом даже не взглянул.
— Ещё такие будут — приноси, — добавил я.
— Да без проблем, — хмыкнул Жека уже с порога.
Он снова зажевал на крыльце, а я отнёс утюг на полку за прилавком. Пусть ждёт своего хозяина — теперь у него был шанс дождаться.
И тут за витриной показался тот самый дед, с батоном в прозрачном пакете, от продуктового. Такое везение упускать было грех, и я вышел на крыльцо.
— Отец, погодите! — окликнул я. — Ваш утюг ко мне попал.
Дед остановился.
— Рабочий ведь? — Он перехватил пакет с батоном. — Я тому парню говорил, жена им до последнего гладила.
— Рабочий, хороший утюг, — сказал я. — Рублей восемьсот стоит. Вам за него триста дали?
— Триста, — подтвердил дед.
— Вот разница. — Я протянул ему пятисотку.
— Погоди, ты же у меня его не покупал, — возразил дед.
— Зато теперь он у меня, — ответил я. — Осмотрел, оценил. Берите.
Брать деньги дед не спешил, и торопить его я не стал. Потом он всё-таки сложил купюру и убрал во внутренний карман.
— Жена берегла, — объяснил он. — Всё новым не доверяла.
— Хорошая вещь. Ещё послужит, — пообещал я. — Найду кому.
Дед кивнул, и я вернулся в магазин.
Квитанцию я сложил вчетверо и убрал в нагрудный карман. «Ладья» проверяла меня чужими руками, за тысячу рублей, и ставила, похоже, на то, что непрочитанное всё равно что утаённое, а после такой подписи шариковая станет просто шариковой. Но ручка проявила не изъян утюга, а задание, с которым «Ладья» прислала Жеку. Ручку пришли ловить, а она выдала ловца, да ещё его же почерком, под моей точкой! Такого я не ждал и готов был расцеловать её, изгрызенную.
Глаголов на плашке «Паркера» два, «покажи» и «утаишь», и оба про хозяина ручки. Читать или нет, решает другая сторона, а утаить могу только я, и показать можно вслух. Лариса вон мои акты подписывает не читая, а шариковая как писала, так и пишет. Только ставить опыты на собственной ручке из одного любопытства я не собирался.
* * *
В седьмом часу я поехал на Кировградскую. Чемодан уходил с торгов этой ночью, а чей он, я так и не выяснил. Днём звонила Валентина Петровна. Корешок за семьдесят девятый она нашла ещё вчера, когда все разошлись, только толку от него не было, потому что на корешках Зина писала вещь, работу и цену, а фамилии шли в журнал. А журналов в подвале не оказалось. До молотка хозяина не сыщешь, значит, оставалось искать, кому чемодан нужнее. И Нине, которой двадцатого некуда нести верстак, я про него ещё ничего не говорил.