Я смотрел ей вслед, и пальцы у меня сжались сами, как в первую ночь на перилах галереи. Сказать с пола я мог. Но Мухин при всём зале объявил, что продаёт без подсказчиков, и перебить его значило бы осрамить старика второй раз за неделю, теперь уже моими руками. Это его право и его семьдесят очков. А Сорокину я догнал у двери и взял у неё телефон. Вещь под её оптовку я поищу сам, ведь подбирать вещь под человека и есть моя работа.
Гладких принял ковш у помощника и неторопливо поднял его над столом «Ладьи», как бокал на корпоративе.
— Удача, Надежда Аркадьевна, любит тех, кто готов за неё платить, — ухмыльнулся он.
— Удача ловит случай, — ответила Надежда Аркадьевна, не поднимая глаз от листа, и постучала по нему пером. — А что записано, того не перепишет.
Зал промолчал, а зачем она это сказала, я не понял. Гладких улыбнулся, как улыбаются учительнице, которая пошутила несмешно, и убрал ковш в портфель. Пить из ковша можно раз в месяц, а Аукцион стоит в городе тридцать ночей. Будь я на его месте, берёг бы эту удачу до тридцатой, до Больших торгов. А Гладких на своём месте и был, и дураком его не назвал бы даже я.
Получалось, что в ночь, когда решится, чей Молоток, «Ладье» будет везти в сделках до рассвета, а мне против такого везения выходить со своим глазом и без единого глотка. Сорокину обсчитывают раз в месяц. Меня собирались обсчитать один раз, зато на целый год.
И я начал искать плашки у Гладких под пиджаком.
Долго искать не пришлось.
Плашка висела во внутреннем кармане, слева. Яркая, как все в зале, — вещь уже проснулась.
Обычно я сперва называю вещь сам и лишь потом сверяюсь с плашкой, только «Издали» показывает одну плашку, а вещь так и остаётся под сукном. А Гладких то и дело трогал лацкан, будто проверял, на месте ли она.
Предмет: карманные часы.
Свойства предмета
Что делает: пока часы при тебе, тебе верят на слово.
Зарок: при часах не лги вслух. Каждая ложь — минута отставания. Отстанут на час — встанут навсегда.
Отстают: 47 минут.
Вторая цена: 1 380 очков.
Именной курс: 1 840 очков.
Ого. Карманные часы. Неужели те самые, с подписью, которую я нашёл пять лет назад? Гладких на днях держал их на ладони в новостях. Если это они, то я держал их в руках, снимал циферблат и светил лампой в процарапанную подпись.
Плашек я тогда ещё не видел. А часы ушли с молотка за девять миллионов рублей, и как они снова очутились у него, хотел бы я знать.
И тут я начал догадываться. Его ведь позвали на телевидение, и город счёл находку его заслугой. Я всегда думал, что дело в должности — он заведующий, а я эксперт, — да в связях. А может, ему просто верили на слово? Раз он носит часы с собой, то и в студии они наверняка были при нём.