— Подумал. — В трубке что-то грохнуло, и Денис выругался; судя по грохоту, он сидел у себя в мастерской. — Созвонились, и этот Кирилл сам ко мне в мастерскую приехал. «Праздник, но мы работаем, у нас такая культура». Привёз договор. Восемь листов, мелко, как инструкция к посудомойке. Читать я не стал, достаю ручку — твою, тьфу, мою, «Паркер». И тут, Макс, он смотрит не на ручку, а поверх. В пустоту. Как ты позавчера над фотиком в воздух пялился. И договор к себе — хоп.
— И что он сказал? — Я подался вперёд, будто так мог услышать раньше.
— «Денис, у нас документы подписывают корпоративными ручками». — Денис мгновенно перешёл на голос банковского автоответчика. — «Стандарт компании». И суёт мне синюю, с ладьёй на колпачке.
— А ты? — Чем кончилось, я знал с его первой фразы, а дослушать всё равно хотелось.
— А я чё, дурак? — Денис даже оскорбился. — Не даёт человек подписать моей ручкой — значит, припрятал в договоре такое, чего мне видеть не положено. Я на Виталиках двенадцать лет учился. У меня, говорю, тоже стандарт — подписываю тем, чем Виталиков бью. Он мне — «Вернёмся к вопросу». Не вернёмся, говорю. И дверь ему придержал. Вежливо.
Я хохотал так, что пришлось держать телефон двумя руками.
— Он прочитал плашку, — объяснил я, отсмеявшись. — На плашке над «Паркером» написано, что он делает с договорами. Теперь «Ладья» знает, что у тебя в кармане ручка, под которой проступает утаённое.
В трубке долго молчали.
— Пусть знает, — сказал он наконец. — Мне от них прятать нечего — это им есть что.
— Ну ты подумай, — Денис разошёлся и моего ответа ждать не стал, а в трубке у него опять что-то грохнуло. — Четыре очка, Макс! Я сам на плашке над ручкой читал. А она мне сегодня сберегла… я не знаю, что она мне сберегла. Всё сберегла! Тёща сказала «Дурак», жена — «Правильно». Дома теперь ничья.
— Передай жене, что она выиграла, — сказал я. — По очкам.
Денис фыркнул и отключился, а я ещё минуту сидел на диване и улыбался. Сто пятьдесят тысяч в месяц — и Денис отказался из-за ручки, хотя за двадцать тысяч, отданных мне за этот «Паркер», пилил меня три дня. Что было в тех восьми листах, мы так и не узнали. Ну и пусть.
* * *
В ночь на пятое я перешагнул раму витрины без двадцати двенадцать. Пятая ночь — значит, торги, и настроение у меня было самое торговое.
В зале от «Издали» толку почти не было, тут плашки и так висели над столами на виду, как ценники в универмаге. Почти. Портфель Ветрова, к примеру, плашку «Смены» от меня не спрятал. Ветров носил её с собой и, похоже, уже ею работал. Хотел я заглянуть и на стол «Ладьи», но на кафедру уже поднималась Надежда Аркадьевна.