В перерыве, весело беседуя с парнями, я как бы между прочим поинтересовался, что представляет собой Григории, как противник. Все сошлись во мнении, что он жесткий, беспринципный, но талантливый гад.
На следующее утро выпал первый снег. Лешка половину утра ходил за мной и умолял позвонить Марго. Потом к нему присоединилась сестра, которая молча, но весьма укоризненно взирала на меня из разных уголков дома. Не выдержав давления, я позвонил Разумовской и, выслушав короткое «без изменений», передал его Воронцовым. Наконец успокоившись, оба разошлись по своим делам.
Под вечер я отозвал Никиту в сторонку и дал ему задание занять Воронцовых и Игната на этот вечер так, чтобы они не вспомнили о моем существовании.
— Извини за бестактный вопрос. А ты сам куда? — за интересом Никиты скрывалось беспокойство, а отнюдь не праздное любопытство.
— Ты велел мне отдыхать, вот я и поеду отдыхать, — ответил я, надевая куртку.
Остапов одобрительно кивнул и заверил, что все сделает. Первый снег приятно похрустывал под подошвой, когда я шел к машине. Я решил выехать раньше, подумав, что из-за снега, который, никуда не торопясь, укрывал окрестности, движение на дороге будет замедленным.
Фары выхватывали из темноты, неожиданно обрушившейся на город, ползущие навстречу машины, а дворники лениво смахивали с лобового стекла занесенные на него ветром снежинки. Я включил музыку и постарался прогнать все мысли из головы.
Дорога до полигона показалась мне особенно длинной. Решив немного пройтись, я оставил машину дальше, чем обычно. Автомобиля Беркутова я не увидел. Можно было подумать, что он струсил и решил не приезжать. Но, подойдя к сетчатой калитке, которую мы с Игнатом обычно аккуратно запирали за собой, я обнаружил ее висевшей на одной петле. Кажется, Беркутов решил вывести меня из себя еще до начала боя. Покачав головой, я шагнул за забор.
Полигон тоже был укрыт ровным слоем снега. Больше ни чьих следов я не заметил. Единственным источником света была большая, почти полная луна. Выйдя примерно на середину, я остановился, зажег на ладони фаер, который хоть немного разогнал мрак, и осмотрелся.
— Григорий, выходи, — крикнул я.
Вдруг ночную тишину прервал щелчок, и свет прожекторов, закрепленных на столбах по периметру полигона, разорвал темноту. Когда глаза привыкли к свету, я обнаружил себя в окружении шести мужчин примерно Беркутовской комплекции.
Я не торопясь обернулся, чем вызвал еще большее напряжение и без того суровых лиц. Расстегнутые черные куртки открывали вид на костюмы, точно такие же, как у ребят, которых мы с Игнатом прикопали в лесочке. Это наводило на мысли о том, что либо они были из одной организации, либо и те и другие служили Беркутовым.