На этих словах Безухов понизил голос и вновь сделал паузу, подогревая зал. Уж не знаю, как там попечительский совет и жюри, а вот главред газеты был явно за нашего главного соперника.
— Итак, прошу любить и жаловать, дамы и господа, Григорий Беркутов!
Беркутов-младший сверкая улыбкой триумфатора и золотыми эполетами на черной кожаной куртке вышел на сцену из противоположной кулисы. Ложи и ближайшие к сцене пятнадцать рядов поддержали его радостным гулом. Раскланявшись, он поднял вверх ладони, призывая зрителей к спокойствию. Дождавшись тишины, он положил руку на сферу, внутри которой тут же возник белесый туман.
— Номер восемь, — бесстрастно возвестил магический голос.
Гришка недовольно сморщил нос и отступил на два шага назад, освобождая подступы к сфере для следующих участников. Неужели он рассчитывал получить первый номер, чтобы сразу деморализовать всех остальных? Я заметил, как Лешка, стоявший в стороне от нас, довольно потер ладони.
Дальше пришла очередь вторых курсов. От них было три команды, состоявшие из девушек. Парни вторых курсов видимо считали бессмысленным вступать в противостояние с Беркутовым. Светловолосой девице в балетной юбке, достался девятый номер. Двум другим третий и пятый.
А вот первые курсы были еще не научены горьким опытом, поэтому и команд первокурсников было больше, да и мужской контингент составлял почти половину. Всех их встретили подбадривающими криками.
— Студент первого курса факультета кибернетики Алексей Воронцов! — неожиданно объявил Безухов.
Та часть зала, промолчавшая во время выхода Беркутова, взорвалась восторженным визгом и сумасшедшими овациями.
Я глянул на Воронцова и против ожидания не увидел на его лице и тени гордыни или тщеславия. Одной рукой придерживая пиджак за лацкан, он с широкой улыбкой выбежал на сцену, не забыв помахать зрителям. Остановившись у сферы, Лешка стянул перчатку и положил ладонь на сферу.
— Номер двенадцать, — все также ровно произнес голос.
Я почти физически ощутил пинок судьбы под зад. О нет, только не это! Мы последние!
Сомнительное удовольствие стоять и ждать, пока перед тобой пройдут двадцать два номера. Зато Алексея эта новость, кажется, совсем не расстроила. Он продолжал лучезарно улыбаться.
— У твоего брата нервы из империя? — шепнул я Даше. — Он вообще не волнуется?
— Волнуется. Очень волнуется, — ответила девушка с легким оттенком грусти, продолжая смотреть на брата. — Просто не видит смысла метаться из угла в угол, поэтому скрывает волнение под улыбкой. Да и посмотри, как Беркутова бесит его вид.