— Попробую поговорить с Марго. Возможно, она сможет убедить Веселовского продержать Софью в больнице как можно дольше.
— Главное, чтобы она пережила эти сутки, — вздохнул Никита.
Лешка неожиданно внял голосу разума, считай моему, и прекратил всякие попытки узнать, в каком госпитале находится Софья. Но и в Университет на следующий день не пошел. Угрюмый, он сидел на подоконнике в библиотеке, перебирая старые газетные вырезки, подборки которых в изобилии водились на полках книжных шкафов. Видимо, их коллекционирование у Никольских было семейной традицией.
Даша не смогла оставаться в четырех стенах. Поэтому утром отправилась вместе со мной и Никитой в Университет. Я то и дело посматривал на экран телефона, но он не загорался входящим вызовом, и оповещений о пропущенных звонках также не было. Разумовская молчала.
Но в полдень вести все же пришли. Едва закончилась пара по маркшейдерии, как в кармане задергался телефон. Я поспешно вытянул его и увидел номер Марго.
— Есть новости? — забыв поздороваться, я перешел сразу к делу.
— Да, — ответила княгиня, также пропустив приветствие. — Я нашла поверенного барона Гроффа. И, как оказалось, он ищет тебя. Он, кстати рядом.
Последовала секундная пауза, после которой в трубке раздался приятный мужской голос.
— Тимофей Александрович Никольский?
— Да. С кем имею честь разговаривать?
— Я Федор Тимофеевич Пеньков, поверенный барона Гроффа. Я думал, как мне найти вас, ведь Виктор Викторович не оставил мне вашего номера. Уже собирался ехать к вам в особняк, как меня нашла ее сиятельство княгиня Разумовская.
Я терпеливо выдохнул. Господин Пеньков был явно не из тех, кто переходит прямо к делу.
— Так вот, о чем это я. Едва узнав о трагической гибели барона и его жены, я тут же направился проверить его распоряжения относительно имевшегося у него движимого и недвижимого имущества, которые он, между прочим, отдал совсем недавно.
— Правильно ли я понимаю, Федор Тимофеевич, что, если вы искали меня, то распоряжения барона напрямую касаются меня?
— Да, ваша светлость, вы совершенно правы. Виктор Викторович завещал вам некоторую часть своего имущества.
Это было совершенно неожиданным. С какой стати барону что-то завещать мне? Вроде бы мы не успели стать закадычными друзьями.
— А что именно барон Грофф оставил мне? — я задал этот вопрос, желая понять мотивы покойного, а преследуя корыстные цели.
— К сожалению, я могу открыть вам эту информацию исключительно после того, как второй наследник будет в состоянии присутствовать на оглашении завещания. Но пока, как мне сказали, Софья Викторовна пребывает без сознания в отделении реанимации…