'Беркутов
Позвони'.
Дакхр! Как не вовремя! До прихода преподавателя оставалась буквально пара минут. Но я подумал, что разговор с Гришкой будет коротким, поэтому быстро вышел из аудитории, достал телефон и набрал написанный на бумажке номер. Трубку взяли только после пятого гудка.
— Никольский…- довольно протянули на том конце.
— Что так долго не отвечал. Я думал, ты с телефоном в руке сидишь, ожидая моего звонка. Или ты не мог поверить, что я все-таки позвонил?
— Ты понимаешь, зачем я дал тебе этот номер? — в голосе собеседника начало зарождаться раздражение.
— Конечно. Девочкам же неприлично звонить первыми и назначать свидания. Хотя, судя по тому, как ты прикрыл свою задницу другим человеком и как сбежал с ринга, ты не девочка. Ты, Гриша, трусливая гнида.
— Слушай меня, Никольский! — заорал Беркутов так, что я, сморщившись, убрал трубку от уха. — Ты знаешь, что такое дуэль? Или в той дыре, из которой ты вылез, о таком не слышали?
— Это ограниченный правилами поединок. На дуэль вызывают, чтобы наказать обидчика и защитить честь и достоинство… Честь и достоинство, Гриша, это не про тебя. Тебе нечего защищать.
— Зато тебе есть! И не думай, что я про честь, — из трубки донесся смешок. — Я про те отбросы, что ты собрал под крышей своего дома и называл друзьями.
Мне не нравилось, куда сворачивала наша великосветская беседа.
— Не надо трогать моих друзей, — почти ласково произнес я, понизив голос до шепота. — Поверь, чтобы набить тебе морду, мне лишний повод не нужен. Только попроси.
— Так и быть, — неожиданно согласился Беркутов. — Я не буду трогать твоих друзей… Пока не разберусь с тобой. А потом займусь ими. Особенно Воронцовой. Окажу ей честь, стану ее первым…
— Гриша, после нашей встречи, ты ни одной девушкой заняться не сможешь, — я сжал кулак в кармане так, что заболели костяшки. — Может, хватит уже пустой болтовни? Назначим время и место.
— Суббота, девять часов вечера. Ты выбираешь место.
— Знаешь заброшенный полигон за городом?
— Конечно, он когда-то принадлежал моему отцу.
— Суббота, девять вечера, полигон. Бой до тех пор, пока один из нас не сможет встать.
— А что не до смерти? — гоготнул Беркутов.
— У меня нет крутого отца, чтобы он отмазал меня от обвинения в убийстве. А садиться за такую тварь, как ты, не хочется.
— Никольский, ты…
Я сбросил вызов. Пару мгновений посмотрев на телефон, я набрал Винокурова.
— Да? — бас темного дельца был все таким же внушительным и сосредоточенным.
— Юрий Иванович, это Никольский.
— Кхм… Тимофей Александрович, мне казалось, мы с тобой все выяснили и разбежались.