Анечка все же была неглупой девушкой и сразу за мной не побежала. Она появилась лишь минут через пять, чуть приоткрыв дверь и заглянув в образовавшуюся щель. Увидев меня, она проскользнула внутрь, и, опершись спиной на дверь и пару раз всхлипнув, разрыдалась.
Адарис не умел утешать. При виде женских слез на меня нападал ступор. Поэтому я просто стоял и ждал, пока поток рыданий закончится, и с Аней можно будет поговорить.
— Извини, — снова всхлипнула девушка и смахнула слезы.
— Аня, что случилось, — спросил я, решившись, наконец, подойти к ней. — Это из-за Григория?
Девушка посмотрела на меня и… снова заплакала. На этот раз я все же решился ее обнять.
— Если ты расскажешь, почему ты плачешь, то я постараюсь тебе помочь, — я ободряюще погладил Аню по спине.
Через минуту она перестала вздрагивать от рыданий, шмыгнула носом и отстранилась от меня.
— Вряд ли ты сможешь помочь, Тимофей, но спасибо за предложение.
— Предоставь мне возможность решать, что я могу, а чего не могу, хорошо, — спокойно ответил я.
Еще несколько мгновений она молчала, борясь с сомнениями, а потом сказала:
— Григорий хочет меня отдать в счет долга.
На следующий день лежал на кровати и смотрел в потолок, в сотый раз прокручивая в голове рассказ Ани, перемежавшийся сомнениями, слезами и тяжелыми вздохами.
Григорий действительно вляпался в темную историю. Поскольку отец держал его в ежовых рукавицах относительно дисциплины и весьма скромно, с точки зрения сына, спонсировал его расходы, Беркутов-младший нашел другой способ обеспечить свою немаленькую потребность в деньгах. О чем он однажды, после жаркой ночи, поведал своей девушке. Способом этим былтотализатор. И не на что-нибудь, а на подпольные бои без правил. Как оказалось, многие студенты старших курсов Императорского Университета о нем знали и даже делали ставки.
Первое время у Гришки все шло хорошо, удача улыбалась ему. Но примерно пару месяцев назад боец, на которого он обычно ставил, получил тяжелую травму. И с этого началась черная полоса для Беркутова. Сначала он потратил все свои деньги, а потом взял в долг у какого-то человека, связанного с бандитами, организовавшими эти самые бои.
В попытке выпросить денег у отца, Григорий постарался изобразить из себя образцового сына, чем заслужил от отца весьма смелый подарок — фамильный перстень. Ага, тот самый, который я выпотрошил на приеме у Марго. Он пытался сдать его в мелкие ломбарды столицы, но даже там никто не захотел его принимать. Наверное, перстень Винокурова сбыли где-то в небольшом городке, раз его удалось продать.