— Черт побери, этого урода, — пробурчал Рафи себе под нос.

А был еще князь Голицын со своим просто безумным предложением, которое и принять не получалось, и отказаться нельзя было. Он срочно должен был принять какое-то решение — либо каким-то образом достать еще денег, либо смотреть, как умирает его сестра. А как при всем при этом веселиться — улыбаться и смеяться⁈

— Рафи, ты настоящий бука! Ты так ни разу и не улыбнулся! Все время, пока мы шли от гимназии и до дома, ты не проронили ни слова.

При этих словах он удивленно поднял голову, оглядываясь по сторонам. Оказалось, они уже пришли на место, а он совсем это и не заметил. Словно в тумане шел.

— Извини, Лиза, — Рафи виновато качнул головой. — Обещаю, что исправлюсь. С меня небольшой сюрприз.

У той тут же загорелись глаза. С лица исчез всякий намек на обиду, словно бы ничего и не было.

— Сюрприз? Какой? — Лиза оценивающе посмотрела на него. — Рафи?

Теперь точно не отстанет, вздохнул парень. Такой, вообще, лучше ничего не обещать. Рафи уже начал пятиться от крыльца, как дверь дома Мирских внезапно открылась и на его пороге показался сам хозяин, Мирский Михаил Павлович, собственной персоной.

— Елизавета! — раздался его строгий голос, от которого Лиза мигом поскучнела. — Заходи в дом! Что это за кривляния такие на улице? Разве такое поведение приличествует юной леди?

Шеф столичных жандармов определенно был не в духе. Смотрел на них так, что хотелось, как и его подчиненный, вытянуться во весь фрунт и застыть без единого движения. Настоящий гроза, внушающий страх одним своим видом.

— Елизавета, сколько раз мне еще повторить свою просьбу? Я очень сильно огорчен твоим поведением, — а вот теперь уже никаких сомнений не оставалось, что Мирский-старший чем-то очень недоволен. — Попрощайся с своим… другом и проходи в дом. Немедленно!

Девушка бросила быстрый взгляд на парня и стала подниматься по мраморным ступенькам. У двери снова оглянулась, словно прощаясь, и наконец, скрылась за дверью.

— А нам, молодой человек, нужно объясниться…

Рафи молча кивнул. Таким раздраженным Мирского он еще ни разу не видел.

— Прошу в мой кабинет.

И не дожидаясь ответа, князь взялся за бронзовую ручку двери.

При всей своей чисто человеческой симпатии к этому странному парню, Мирский понимал, что, как раньше, больше быть не может. Прочитанный им этим утром отчет от филлеров, приставленных к Рафаэлю Мирскому, не просто все настроение испортил, а привел в полное замешательство. И ладно бы там о каких-то юношеских глупостях и шалостях было написано, он бы понял и принял. Сам был молод, глуп, в голове гулял ветер, и хотелось совершать разные безрассудства — кулаки почесать в драке, забежать в желтый дом к веселым вдовушкам или чего-нибудь еще. Но отчет-то совсем о другом говорил.