Пожалуй, это были самые спокойные дни за последнее время. Никуда не нужно было нестись сломя голову или, наоборот, убегать. Не надо было за кем-то следить или ждать от кого-то удара. В голове было тихо и пусто, словно в картонной коробке от подарка после празднования дня рождения.
— Неужели, можно выдохнуть после всего этого…
Сам, не веря в свои слова, вытянул ноги, утонув в глубоком кожаном кресле. Туманный взгляд скользнул по причудливой лепнине потолка, опустился по белоснежным обоям и остановился на огромном камине, в котором тихо потрескивал огонь. Ноги закрывал теплый клетчатый плед, даривший еще большее тепло и уют. Рядом с креслом на небольшом столике стояла фарфоровая чашка с уже остывшим чаем, аромат которого еще висел в воздухе.
— Это точно все со мной происходит? У меня… у нас есть свой собственный дом, как мы и мечтали. Даже не дом, а настоящая домина!
Рафи вновь огляделся вокруг, словно снова и снова пытался убедить себя, что все это не сон, а реальность. К счастью, ничего не изменилось, красивый интерьер просторной комнаты не растаял, как мираж. Он, действительно, находился в своем собственном доме, откуда его больше никто не выгонит и откуда не придется бежать.
— А еще я барон! Так вот! Доброго дня, господин барон! — отсалютовал он своему отражению в зеркале напротив. Широко улыбнулся, довольный своей шуткой. — Доброго дня, и вам, господин барон!
Мог ли он еще недавно о таком думать? Ответ может быть только один: никак и никогда! Парень же прекрасно помнил, что его заветной мечтой в приюте было накопить денег на аренду комнаты для себя и сестры. Правдами и неправдами зарабатывал рубли и копейки, чтобы редкими днями порадовать Лану сладкими леденцами на палочке и любимыми булочками с корицей. Еще чуть позже, когда в его кармане завелись деньги, Рафи уже стал думать о небольшом домике где-нибудь на окраине и своей собственной мастерской по починке всяких механизмов. И вдруг все изменилось.
— Теперь у Крохи есть свой собственный дом.
Едва подумал о сестре, вновь улыбнулся. Изнутри стала подниматься волна нежности, теплоты. Ведь, Лана была и остается для него единственным самым близким существом в этом мире.
— Что, сестренка, не ждала такого? — парень повернулся к окну, за которым с игрушками возилась Лана. — Честно говоря, и я не ожидал, — признался уже сам себе. — Думал, так и буду… без продыху…
Кажется, та жесткая напряженная пружина, все это время была сжата внутри него, начала медленно распрямляться. Рафи, наконец-то, начинал верить в то, что преследовавшие их несчастья закончились и впереди ждет только хорошее.