Закончив, он снова бросил взгляд на портрет действующего императора. После коротко поклонился своему руководителю и сел на свое место.
— Итак, господа, — взял слово председатель имперской канцелярии. Голос у него был внушительный, важный, собственно, в полном соответствие с его внешним видом. — Я совершенно не наблюдаю причины возникшего спора. Судя по представленным документам, господа Брокарь являются добросовестными благоприобретателями…
Примерно через час, когда заседание имперской канцелярии, завершилось, Рафи со стряпчим медленно вышли в приемную и устало опустились в глубокий кожаный диван. Сил и желания куда-то идти просто не было. Ощущение было таким, словно их пропустили через выжималку для мокрого белья.
— Я же говорил, Рафаюль Станиславович, — укоризненно пробормотал Пантюшин, вытирая пот со лба. — Лишь потеряли время и нервы.
— Что это за комедия такая? — Рафи старался глубоко дышать, чтобы хоть немного успокоиться. — Как в театре, б…ь. Они же совсем нас не слышали. Только тыкали и тыкали носом в свои бумажки. Какие к черту бумажки, если они Сивоху грохнули?
Последнее у него получилось чуть громче, чем следовало. Пантюшин тут же приложил указательный палец ко рту.
— Рафаэль…
Мужчина скосил глаза куда-то вправо.
— Поглядите на дверь…
Рафи поднял взгляд на роскошную лакированную дверь кабинета председателя имперской канцелярии, где красовалась внушительная табличка.
— Брокарь И. К., — медленно по буквам прочитал парень и добавил. — Б…ь! Вы же, суки, меня со всех сторон обложили! Одни развели, как лоха ушастого. Другие в галимые шестерки записали. Войны захотели? Я же вас…
Адвокатская контора
Пантюшин внимательно наблюдал за своим клиентом, причем старался это делать не в лоб, а словно бы исподволь. После возвращения из имперской палаты тот уже около получаса молча сидел у окна, не делая ни попутки встать или завести разговор. Стряпчий, чувствуя подавленное состояние парня, тоже помалкивал. К чему бередить душу ненужными вопросами. Был предельно ясно, что у дело о привилегиях им не выиграть. На это нет ни малейшей надежды. У их противника слишком серьезный покровитель — целый действительный тайный советник, глава имперской канцелярии, фигура очень высокого полета, с которой в суде не пободаешься.
— Александр Николаевич.
Мужчина не сразу понял, что его позвали. Встрепенулся и поднял голову на своего клиента.
— Александр Николаевич, — голос у Рафаэля звучал нехорошо, неровно, с плохо сдерживаемой злостью. — В свете всего этого, — парнишка махнул рукой, изобразив в воздухе нечто неопределенное. — Вам лучше уехать на несколько дней из города в деревню, например. Снимите какой-нибудь сельский домик у молодой вдовушки, попейте коровьего молока, подышите свежим воздухом. На рыбалку, в конец концов, сходите.