— Этот пусть идет к черту, — Рафи с брезгливостью стер с ботинка кровь. — Сам такую судьбу выбрал. Жадный, паскуда. Все ему мало было…. А вот женщину нельзя тут оставлять. Не виновата она в этом дерьме.

Чуть подумав, парень качнул головой. Точно, нельзя здесь оставлять ее. За пару дней головой окончательно тронется, а потом и руки на себя наложит. Не хорошо это, неправильно.

— Тут один приютский дом есть для душевнобольных. Туда ее определим, денег на это я дам, — Прошка кивнул в ответ. Мол, все сделает в лучшем виде. — А меня давай-ка еще до одному адресу довези… А то князь Голицын уже, наверное, заждался.

К знакомому дому с кованными воротами перед садом они добрались уже под ночь. Обычные добропорядочные граждане давно уже третий сон видят, а вот молодой князь был совсем не из них. в окнах горел свет, слышалась музыка, пьяные крики.

— Опять гуляет…

Рафи, зажав саквояж с деньгами подмышкой, с силой заколотил в массивную дверь. По-другому стучать здесь явно было бы глупо.

— К его сиятельству барон Мирский, — бросил он, когда отворилась дверь и в проеме показался слуга в ливрее. — Он меня должен ждать.

Исчезнув, слуга через какое-то время снова появился. Широк распахнул дверь, пропуская парня внутрь дома.

— Его сиятельство князь Голицын ожидает вас в своем рабочем кабинете, — слуга повел его мимо гостиной, прямо на второй этаж. — Прошу.

Кабинет парню был хорошо знаком. Именно здесь он встречался со старым князем.

— Пришел все-таки, — аристократ стоял у окна с сигарой и то и дело глубоко затягивался. — Что-то быстро очень. Я-то думал неделю тебя не увижу. Сумма-то немалая.

Рафи молча положил саквояж из коричневой телячьей кожи на стол и щелкнул застежками на нем. Сумка раскрылась, показывая то, что скрывалось внутри — плотные пачки ассигнаций.

— Хорошо, очень хорошо, — взгляд у князя сразу же замаслился, словно увидел хорошенькую девицу. Здесь, правда, вместо женских прелестей были деньги. — Вижу, что сразу всю сумму принес. Прямо очень хорошо.

Голицын вытаскивал пачки ассигнаций и снова бросал их в саквояж, словно никак не мог наиграться. При этом бросал на Рафи очень странные взгляды, которые тому совсем не нравились.

— Значит, у вас, господин барон, водятся денежки. Не отрицайте, не отрицайте. Ведь, быстро собрали всю сумму, — князь широко улыбался, явно очень довольный собой. — Как же так получается, у вас, обычного барона есть много денег, а у меня, родовитого аристократа, их нет. Не кажется ли вам, что это просто вопиющая несправедливость⁈

Парень вновь не проронил ни слова. Бессмысленно что-то говорить. И так было совершенно понятно, куда шел разговор.