— Похоже, они никогда от меня не отстанут.

Вновь, стало абсолютно ясно, что ему придется защищаться. Хотя…

— А почему защищаться? Я ведь знаю, кто мой враг. Разве этого мало, чтобы начать первым.

Рафи повернулся к Витяну, который все это время терпеливо ждал.

— Ты, кажется, хотел револьверы с зачарованными патронами? — тот непонимающе кивнул. Конечно, хотел. — Сколь тебе нужно? Десять, двадцать, тридцать? Как думаешь, что случится, если у босоты в городе появится такое оружие?

Витян сначала хмурился, пытаясь сообразить, что может произойти. А потом вдруг расплылся в улыбке:

— Фараоны с жандармами в натуре обосруться…

В тиши императорского дворца раздавались гулкие шаги. По широкой мраморной лестнице поднимался высокий мужчина, затянутый в жандармский мундир с золотым шитьем. Хмурился, смотрел прямо перед собой, не обращая никакого внимания на роскошное убранство интерьеров.

— Сергей Александрович, мое почтение! — Мирский, глава отдельного корпуса жандармов, встрепенулся, когда ему на встречу начал спускаться знакомый, один из имперских министров. — Как здоровье вашей супруги, дрожайшей Марьи Ивановны?

Тот даже не остановился. Лишь мазнул по нему отстраненным взглядом, и пробурчал в ответ что-то неразборчивое. Такой маловразумительный ответ мог означать и ответное приветствие, и пожелание доброго дня, и даже извинения. Но Мирский прочитал в нем совсем другое, что ему очень не понравилось…

— Хм… Рожу кривит, даже не остановился, чтобы поздороваться, — у него шевельнулось в душе нехорошее предчувствие. Отношение придворных всегда была наилучшим барометром императорской милости. Если придворные тебе улыбаются или лебезят перед тобой, то ты в фаворе. В противном случае, ситуация полный швах. — А раньше рот не закрывал. Михаил Павлович, как ваше драгоценное здоровье? Михаил Павлович, как вам сегодняшние новости? Михаил Павлович то, Михаил Павлович се…

Значит, его не просто так вызвали во дворец, уже окончательно понял Мирский. Скорее всего это происшествие в столичной тюрьме стало для императора последней каплей.

— Подожди, Миша, не вешай нос, — подбадривал сам себя Мирский, вышагивая по коридору. Спину держал идеально ровно, лицо было совершенно невозмутимым. Шел так, словно ничего плохого не случилось. — Сейчас ты все обстоятельно доложишь императору. Расскажешь про разработанный план поимки сбежавших арес…

План у него, и правда, был. Кое-что из него он даже уже начал претворять в жизнь. К этому часу полиции и жандармам уже удалось поймать большую часть сбежавших из тюрьмы арестантов. Оставшимся на воле беглецам, он был уверен, тоже не долго гулять. Главное, чтобы ему дали время загладить свою вину.