Рафи тоже не верил в уличных грабителей. Слишком все просто, очень просто выходило, а оттого и неправдоподобно. Много раз он видел, как перед Камовой даже самые суровые громили на цыпочках ходили. Про ее шило, вообще, настоящие легенды ходили. Мол, попробуй только на нее косо посмотреть, а в твоем брюхе уже нож торчать будет.

— Витян, давай, вспоминай, что видел или слышал, когда в последний раз с ней виделся. Напрягись, сейчас любая мелочь важна.

Тот, сильно взбудораженный этими известиям, никак не мог успокоиться. Мерил шагами гостиную, кривился, грозился кому-то оторвать голову. Словом, с трудом удалось его разговорить.

— … Черт его знает, Рафа. Все, как и всегда было. Вроде мутила она что-то, — Витян вспоминал какими-то обрывками, которые с первого взгляда не представляли никакого интереса. — Кажется, говорила, что скоро по-настоящему заживет… Хм, и тебя вроде бы поминала…

Картина вырисовывалась, честно говоря, не очень красивая. Похоже, Камова неким образом имела отношение к тем несчастьям, что в последнее время свалились на Рафаэля. Что и как, особой ясности не было. В доме не нашлось и бумаг, которые бы пролили свет на это дело.

— … Думаю, она не просто так оказалась ночью на улице, — нахмурился Рафи, пытаясь в уме сложить детали этой запутанной картины. — К бабке не ходи, встречалась с кем-то… Давай-ка, Витян, еще раз пошарим по дому. Может все-таки что-то упустили в первый раз.

И в точку! Через час потный и измазанный в пыли, Рафи держал в руках большую книгу в твердой обложке с красивыми фигурными вензелями. По словам товарища, раньше он ее в доме не видел.

— И зачем, интересно, ей понадобилась книга о дворянских родах? — вслух спросил Рафи, начиная переворачивать тяжелые мелованные листы с красочными иллюстрациями, на которых красовались вычурные гербы знатных родов. — Смотри-ка, закладка!

Затаив дыхание, парень открыл книгу на том самом месте, где была закладка.

— Ух ты, род Сабуровых!

Вот теперь-то все детали этой непонятной прежде картины встали на свои места. Именно Сабуровы идеально подходили на роль тех самых людей, которые могли хотеть его крови. Причем, «хотеть крови» вряд ли было фигуральным выражением. Рафаэля, явно, хотели прикончить.

— Что же вы, черти, никак меня в покое не оставите⁈ — с нескрываемой ненавистью прошипел парень, с хрустом выдирая эту самую страницу из книги. — Опять на рожон лезете? Снова крови хотите?

С обреченностью Рафи вздохнул. Это все напоминало какой-то замкнутый круг с врагами и смертями, которому не было ни конца, ни начала. Похоже, смерть снова постучалась в его дверь, и ее не удержат никакие запоры.