Он должен успеть первым!

— Ну? Ты пришел за мной, малыш?

«Never free, never me, so I dub the unforgiven», — завыло в голове.

Ильяс рванул рукоятку кольта, но стоявший напротив успел первым. Его револьвер будто сам собой взлетел вверх, зрачок ствола выплюнул сноп искр.

В грудь ударило, стало нечем дышать. Не успел!

— Unforgiven! — по-прежнему ныло и ревело в ушах…

Ильяс рывком сел, встряхнул головой и уставился на стену. Тишину съемной квартиры в Алтуфьево рвали гитарные переливы шведо-американской группы.

— So I dub the unforgiven! — рычал из динамиков мобильного рингтон с все возрастающей громкостью.

Ильяс накрыл телефон ладонью, глянул на часы. Два часа ночи. Кто?

«Дядя Аслан», — подсказал экранчик.

— Здравствуй, дядя, — спросонья слова приветствия вылетели на русском языке. Так было не принято, некрасиво. Он тут же поправился. — Салам.

— Салам, Ильяс…

— Что случилось, дядя?

Голос собеседника дрогнул:

— Приезжай, Ильяс… Розу убили. Похороны послезавтра.

Ильяс хотел спросить «Кто убил?», но не успел. Собеседник положил трубку.

Розу Ильяс помнил. Нескладная, черноволосая, высокая. На год младше Ильяса. Он учил ее стрелять… В последний раз виделись на дне рождения бабушки. Сколько ей тогда было? Шестнадцать? Значит теперь восемнадцать… «Было восемнадцать», — поправился он.

Ильяс спустил ноги с кровати, осмотрелся. Надо предупредить деканат об отлучке. В голове крутились мысли одна другой бестолковее. Покупать подарки для родни? Хватит ли денег? А еще билет на самолет…

Телефон снова зашелся переливами гитары. «Сестра».

— Салам, Эльмира.

— Розу убили! Дочку дяди Аслана.

— Знаю, он звонил уже.

Сестра еле сдерживала плач, всхлипывая. Они с Розой знали друг друга лучше. В детстве играли вместе.

— За что? За что все это? Когда, наконец, кончится?

— Успокойся, Эля. Выпей лекарства и ложись спать.

— Я еду на похороны. Мы лето вместе провели. Я Розу… — сестра заревела в трубку.

— Успокойся. Я закажу нам билеты.

Эля всхлипнула еще разок, понемногу сдерживаясь.

— Отчего она умерла? — Ильяс поправился. — Кто ее убил?

— Не знаю… Дядя не сказал. Он сам не свой.

Ильяс вздохнул:

— Ладно. Давай спать. Утром закажу билеты.

— Я сама закажу. У тебя на поезд не хватит.

Ильяс смолчал.

— До встречи!

— Спокойной ночи!

Экран телефона медленно погас. Спать уже не хотелось.

В аэропорту их встретили двоюродные братья. Муса, сын дяди Ахмета, и Шамиль, средний сын дяди Рустема.

— Салам.

— Салам.

Они молчали до самого выхода. Только у машины Ильяс не выдержал:

— Кто?

Муса кивнул на скучающего в стороне солдата.

— Они, брат.

…Ехали долго.