Люба отложила газету.

— Все правильно? — спросил Федоренко.

— Ну… — Люба замялась. Уличать «Правду» во лжи ей не хотелось.

— Говорите! — ободрил генерал.

— Сорок немецких танков — это неправда.

— Сколько на самом деле?

— Чуть больше двадцати. Мне Волков говорил.

— Столько было до вашего прорыва к Могилеву, — снова еле заметно улыбнулся генерал. — В ходе него вас ранили и отправили в госпиталь, а у товарищей Волкова с Паляницей были новые бои… На счет экипажа записали немецкие танки, сожженные при обстреле топливозаправщиков, и в ходе другой операции, когда они корректировали огонь наших гаубиц. Строго говоря, в тот раз немецкие танки жгли не Волков с Паляницей, но без них не вышло бы. А вот в случае с аэродромом… я… мы сомневаемся. Неужели так было?

— Да! — ответила Люба. — Мне Коля… — она смутилась. — Механик-водитель Климович рассказывал: он специально считал. У двадцати девяти самолетов оторвали хвосты, а тридцатый раздавили целиком — он легким оказался…

— Хорошо, — генерал пробарабанил пальцами по зеленому сукну, укрывавшему стол. — Хочу спросить вас, товарищ младший лейтенант. Вы воевали с Волковым и Паляницей. Что они за люди?

— Ну… — Люба растерялась. — Грамотные, смелые командиры…

— Это я в «Правде» прочел, — Федоренко кивнул на лежавшую на столе газету. — Меня интересуют подробности.

Люба замялась.

— Объясню, — генерал стал серьезным. — Командира-новатора, овладевшего передовыми тактическими приемами, я хотел бы видеть в штате Главного автобронетанкового управления. Меня смущает одно обстоятельство. Волков встретил войну в звании сержанта, а вот Паляница окончил танкотехническое училище. Так кто из них новатор? Волков? Или Паляница?

— Волков! — сказала Люба.

— Уверены, товарищ младший лейтенант?

— Так точно! Он прямо рвался в бой.

— Бесшабашный?

— Нет, товарищ генерал, — Люба покачала головой. — Смелый, но расчетливый, операции планирует тщательно. Рискует с умом, — бережет людей. У нас ведь ни одного убитого не было. Его все любили.

Генерал глянул пристально. Люба покраснела.

— А Паляница? — спросил Федоренко.

— Он другой. Все время возражал.

Генерал поднял брови.

— Вы не подумайте! — заторопилась Люба. — Паляница тоже смелый и дерется храбро. Просто осторожный. В танковых операциях разбирается слабее Волкова. Мне даже показалось, что совсем не разбирается… Ну, как все.

Она немного запуталась и почувствовала, что снова начала краснеть.

— Вот как?.. — Федоренко снова пробарабанил пальцами по столу. — Спасибо, Любовь Петровна! — он встал.

— Товарищ генерал! — Люба вскочила. — Где они сейчас?