— Товарищ полковник, особая группа НКГБ в составе двенадцати человек вышла из немецкого тыла. Убитых нет, — он оглянулся на прицеп. — Но есть раненые — посекло осколками. Лейтенант госбезопасности Волков.

— Мотоцикл — ваш? Где он? — спросил Кутепов.

— Подбили — еще на подходе к немецким окопам. Но люди живы, мы их подобрали.

— Сукин ты сын! — буркнул Кутепов и, внезапно для всех, шагнул к лейтенанту и обнял его. Тот растерянно заморгал глазами.

— Где учился воевать? — спросил полковник, отступив.

— У немцев, — усмехнулся Волков.

— Крепко учили? — сощурился Кутепов.

— Так точно. Не жалели, — подтвердил лейтенант.

— Ну и ты их в балке… Не жалел.

— Не смог удержаться. Нам прикрытие для прорыва следовало создать. Чтоб у немцев заботы появились, — продолжил доклад Волков. — Да и фашисты обнаглели: охранение в тылу не выставили. Как им спустить?

Кутепов засмеялся. Командиры за его спиной поддержали.

— Твоя группа разгромила немецкий аэродром? — вспомнил полковник.

— Так точно!

— Совсем молодец! Наслышан. Почему у меня вышли? В другом месте ждали!

— Немцы тоже.

Полковник кивнул, соглашаясь с ходом мыслей танкиста.

— Идем. Послушаем о подвигах ваших, — он обернулся к командирам. — Людей лейтенанта накормить, раненым оказать помощь. Живо!

Олег.

С полковником просидели долго. Въедливый, дотошный попался. Все не хотел отпускать, расспрашивал, даже еду принесли в блиндаж. Пока хлебал из котелка, он только ложкой картошку по супу гонял, и смотрел на меня украдкой, прищурившись. Оценивал. Что-то явно задумал, но еще не принял решения. Скажет, но позже. Когда убедится, что с нами дело покатит. По повадке, организации в полку и дисциплине видно: толковый мужик. Всем бы таких командиров на этой войне — горя не знали бы. Во все времена люди считали, что офицер — это звание, должность, деньги, красивая форма с орденами и пенсия в сорок пять лет. То, что к этому прилагается обязанность в любой момент умереть за Родину, как-то забывают. Ладно бы гражданские так думали, но кое-кто в погонах тоже уверен: все, что от них требуется, так это скользить по паркету. Какое время не возьми, везде эта сволочь. Нынешняя война не исключение. А тут повезло — не бздун штабной попалась.

Полковник сводил меня к линии обороны, мы там присмотрелись к местности, кое-что уточнили. Вид перед нашими окопами впечатлял. Сколько хватало взгляда, на поле стояли горелые немецкие танки; даже на беглый взгляд их было более тридцати. Столько, да еще в одном месте я не встречал.

— Гаубицы, — пояснил полковник. — Главным образом. У нас тогда были снаряды. Когда немцы придвинулись ближе, заработали «сорокопятки». Несколько танков все же прорвалось, этих сожгли за окопами — бутылками с зажигательной смесью.