— Без проблем проскочил?

Михал хмыкнул:

— А то! Я на польский берег выбрался, портки выжал, на лошадку сел, а тут патруль советский по другому берегу идет. Меня увидели, руками машут — иди сюда, иди! А сами ружья поснимали.

— А ты?

Михал согнул правую руку в локте и смачно левой ладонью по сгибу саданул.

— Вот что я им показал. Коняжку пятками погнал — только меня и видели.

— Стреляли?

— Не. На кой я им нужен?

Он отпил из чарки и подвел черту под рассказом:

— Вот так сходил я за простым крестьянским счастьем. И больше такого лёсу, судьбы такой, не хочу.

— Нам тогда с чего помогаешь?

— Потому что вы как люди пришли, вдову грабить не стали. Мне, Ефим, что «Китай», что «Германия»… Ваши то, хоть, идейные. А немцы — просто псы злые.

Сказал, а сам глазами зыркнул. Недобро так. Мол, жрите вы друг друга, пауки, а нас в это дело не впутывайте. Знакомые мысли. Разумные.

— Не выйдет у тебя отсидеться!

— Чэму?

— Война найдет. Тут все надолго. Придется выбирать, — я посмотрел на собеседника. Слушает. — Мой тебе совет — ставь на Советы.

— Гонят их! — хмыкнул Михал, а глаза сделались серьезные, внимательные.

— Наполеон тоже гнал, Москву взял. Поляки твои с ним пошли. Чем кончилось, помнишь? И знаешь почему?

Не прерывает, слушает.

— Потому что сам сказал — «идейные». В такой войне дух больше штыков значит… И тут их от Москвы назад погонят.

Сказал, и сам себе удивился. Это ж надо! За кого агитирую? Но, ведь, правда. Так и будет. Пожал плечами Михал, думать сел. Через минуту усмехнулся, по плечу меня хлопнул:

— До души мои побасенки берешь, Ефим, но хлопец ты мондры… умный. Оставайся! Сестре ты по душе, значит, и мне… Разам твоих русских назад ждать будем.

Я тоже усмехнулся. «Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем… Ла-ла-ла, ла-ла-ла»… Нет, Михал, Аллах мне другой путь уготовил.

Утром Михал явился не один. За ним гуськом топали четверо пареньков возрастом от пятнадцати до семнадцати лет. Мелкие, жилистые с простыми обветренными лицами.

— Зачем привел?

Поляк усмехнулся:

— Плохо ховаетесь, товарищ. Меня, вот, хлопцы из села остановили и начали допытывать, что за красноармейцы на хуторе сестры живут, да как им в вашу армию рабочих и крестьян вступить.

Михал выглядел уставшим — сказывались посиделки ночные.

— А ты что?

— А я с утра не дужы на выдумки. Вот, сюда привел. Тебе и разбираться.

Спихнул с больной головы на здоровую.

— Такс, — повернулся к пацанам. — Что надо, ребята?

Вперед выступил самый мелкий:

— Товарищ красный командир, вы нас с собой в армию возьмите. Мы вместе врага бить будем! Не смотрите, что не высокие — мы выносливые.