Тем временем они добрались до леса, который, на взгляд архонта, ничем примечательным не выделялся. Не то чтобы он ожидал увидеть что-то прямо особенное, но хорошо помнил, что такие моменты в хороших книгах всегда описывались с вниманием к деталям. Они подходят к ключевой точке своего путешествия, подходят к кульминации. Для него, человека индустриальной эпохи, образованного и начитанного, это было очевидным. Все, что предшествовало этому моменту, был лишь путь, который закончится где-то в этом лесу. А после начнется уже другой путь, новый, с новыми целями, да, являющийся приемником и продолжателем того пути, по которому он шел сейчас, но все равно новый. И, в общем-то, все эти красивые образные описания нужно относить не к местности самой по себе, а к эмоциональному состоянию героев. Хорошие авторы лишь показывали переживания героя, его сомнения, сожаления, тревоги, как это было со знаменитым дубом, с которым дважды сравнивал себя один князь, удивляясь, как его внутреннее состояние меняло в его глазах этот самый дуб. Но Калахару было свойственно более прямолинейное и конкретное мышление, бедное на возвышенные романтизированные образы. И, что важно, Калахар не испытывал ярких эмоций, вроде надежд на успех или переживания за результат. Он шел на очередные, далеко не первые в его жизни, пусть и самые важные, возможно, переговоры, результат которых не зависел ни от удачи, ни от прочих нематериальных сущностей, но зависел от него самого. Зависел от того, сможет ли архонт правильно выстроить свои рассуждения, а затем облачить эти рассуждения в правильные слова, а лишние эмоции в этом деле только мешают. Поэтому лес вокруг него был просто лесом, небо было обычным небом, а под копытами обычного скакуна лежала обычная земля. Не это все важно в жизни, не эти сторонние детали, а то, что он повернул ситуацию в свою пользу. Призванный, чтобы стать оружием, толкаемый к роли безмолвного палача, он выбрал другой путь, свой путь. Путь героя, как бы смешно это не звучало, но Калахар в первую очередь себе присваивал инициативу, первичный импульс, который предотвратит геноцид одного из двух народов, а в перспективе обеспечит выживание обоих. Именно это важно, именно осознание этой истины вызывало у него довольную улыбку на губах и чувство гордости, заставляющее расправлять плечи.

— Мы почти на месте, — сообщила Айау.

— Калахар, — обратилась к нему Рекс, спокойным и уверенным взглядом глядя прямо в его лицо. — Можно поговорить с тобой? Наедине.

Архонт, вынырнувший из своих мыслей, чуть замешкался, но повернулся к остальным: