— В запретной роще, где Макатри посветила лисадов в таинство своей магии, — ответила Айау. — Для них это священное место, оно используется для некоторых таинств, а также было выбрано местом проведения поединка.

На поединок они так и отправились, вчетвером. Защита двум чемпионам была не нужна, поэтому компания могла быть минимальной. Дегарон, молчаливый и задумчивый, практически не участвовавший в разговоре и задавший лишь пару уточняющих вопросов, ехал справа от архонта, как представитель лисадов, и, по его словам, остальные князья не выказывали никакого желания присоединиться к их компании. Айау погоняла своего скакуна, двигаясь немного впереди, и так же большого энтузиазма не выказывала, наоборот, была какой-то понурой. Пару раз поймав ее взгляд, Калахар увидел на лице какую-то мрачную решимость, будто шиссаан была уверена, что у них ничего не выйдет. Но спрашивать архонт не стал, посчитав, что девушка сама успокоится, когда разговор состоится. Наиболее оживленной была Рекс, ехавшая слева. Она и раньше казалась Калахару достаточно жизнерадостной, несмотря на тяжелое положение ее народа, а теперь, когда у нее была реальная надежда на благополучный успех, она, образно говоря, светилась. Всегда улыбалась, когда архонт смотрел в ее сторону, и не стеснялась комментировать его предложения, в основном насмешливо, не беззлобно.

— Надеюсь, Макатри не будет против? Впрочем, сражения и не предвещается, — архонт огляделся, констатируя, что распаханная земля и редкие дома окончательно остались позади, а они приближались к лесу, прижимавшемуся к подножью того самого «пика над облаками».

Гора казалась ему обычной, как и медленно приближавшийся лес. Они двигались неспешным бегом, архонт не мог вспомнить, как правильно он называется, может быть, они шли рысцой, а может как-то иначе. В любом случае путешествие не должно было занять много времени, все же масштаб у государства Лисад был донельзя скромный.

— Макатри не появится, если мы сами не обратимся к ней, — ответил архонту князь. — Наша великая мать не отвлекается на всякие мелочи, без веской на то причины.

У Калахара крутился на языке ехидный комментарий, но он сдержался. Дагерон, несмотря на свои княжеские замашки, иногда раздражавшие архонта, ему нравился. Во-первых, князь был именно князем, и его поведение было естественным, и иным быть не должно. Во-вторых, как только речь зашла о безопасности его народа, Дагерон, пусть и через некоторый внутренний излом, но наступил на шею своей гордости, и начал честно работать на достижение их общей цели. Поэтому Калахар просто не хотел задевать того, кого уважал, а друзьями, которые легко принимают подколки и насмешки друг друга, они не были. Но, возможно, со временем смогут стать.