Архонт рассказывал все это с воодушевлением, но не вызывал у слушательниц ничего, кроме недоумения. Представить прирученных волков, пусть и с некоторым трудом, было можно, но их воображение пасовало при попытке представить маленьких волков, которых можно было носить на руке, и это недоверие и непонимание большими буквами было написано на их лицах.

— Ну, они как щенки, размером, — попробовал пояснить архонт. — И вот эти маленькие домашние волчата громко тявкают по поводу и без. Большие так себя не ведут, а вот маленькие постоянно шумят, дают и все такое.

Но девушки все так же не понимали, над чем смеется Калахар, и он, смутившись и прокашлявшись, чтобы взять паузу и вернуть себе спокойное выражение лица, желая, чтобы об этом маленьком фиаско побыстрее забыли, продолжил:

— Не важно. Главное — что я оказался прав. Вы знаете друг друга, потому что Айау пришла именно к вам, Рекс, и предложила помощь. Правильно?

Расхатка кивнула, глядя прямо на шиссаан, которая отвернулась, чтобы не смотреть ни на одного из чемпионов:

— Да, это правда.

— Так расскажи мне, наконец, всю историю. Что гонит вас вперед? Зачем вам я?

Расхатка поковырялась немного в мясе и попросила:

— Дай блюдо побольше, лучше я буду рассказывать за столом.

Архонту пришлось еще немного подождать, пока Рекс заканчивала с готовкой и раскладывала мясо по тарелкам и блюдам, которых для всей туши потребовалось еще четыре. Сев за стол, расхатка хмуро посмотрела на лежавшее перед ней мясо, а затем взяла один кусок и показала архонту.

— Вот, из-за чего все началось.

— Из-за мяса? — уточнил Калахар.

— Из-за еды. Ты был прав, я привела свой стяг без кормящей стаи. Потому что у нас больше нет кормящий стай, они все вымерли от какой-то болезни, которая началась почти три года назад. Мы разводили стада искаров, больших таких копытных. Забьешь одного — и десяток ртов накормить можно. У них широкие спины, детишки по три и по четыре на них забирались и катались, — расхатка грустно усмехнулась. — Раньше катались.

Она забросила в пасть сразу весь немаленький кусок и начала пережевывать, и при этом имела такое лицо, будто прислушивалась к тому, что чувствует, или хотела почувствовать нечто, чего не ощущала раньше.

— Мне кажется, я уже почти забыла, какое на вкус мясо искара. Раньше мы ели их постоянно, они быстро растут, если знать, чем и как их кормить. Когда началась болезнь, мы не обратили на это какого-то особого внимания, потому что они болели и раньше. Ничего особенного — давать побольше воды и не гонять стадо часто, чтобы у них были силы на борьбу с болезнью. Сначала шкуры покрывались пятнами и мелкой сыпью, с этого все начиналось. Потом они начинают гадить кровью, мало едят и быстро худеют. Поскольку все это происходило в пределах одного стада, мы, в общем-то, спокойно к этому отнеслись. Начали уводить в сторону болеющих и умирающих животных, а затем сжигать их. Но в том стаде все продолжали заболевать искары, поэтому было принято решение оградить его от остальных.