— Что это, значит, чемпион? — спросил князь, вернувший себе самообладание.

Архонту не было особого дела до мнения князя, но он счел молчание жрицы желанием найти оправдание или уйти от ответа. Поэтому Калахар начал перечислять:

— Пленники, которых мы освобождали в ту ночь, днем выглядели поникшими и сломленными, были удивлены, увидев тебя, так как считали, что подвели тебя. У тебя был меч из отличной стали, хотя у жрецов я видел топоры, а у дружины князей булавы. Когда ты колдовала — это был чужой язык, не тот, понятный мне, на котором произносили заклинания Дагерон или жрецы. Когда мы были у леса Тита, тайры, оставшиеся без хозяев, охотились на лисадов, но игнорировали даргатов, игнорировали меня… и тебя. Эрджел являлась жрицей Макатри, но магия, которую ты применяла, основывалась на стихии воздуха, или вообще действовали на животных и насекомых. И ты не применяла магию при лисадах, только при мне. Ты хорошо знаешь обычаи лисадов, но это не твои обычаи. Это не твой народ, хотя ты и пытаешься его защищать. Даже твой скакун странный. Так кто ты?

Теперь уже и князь с владыкой напряженно смотрели на девушку.

— Эрджел? — обратился к ней по имени Дагерон, хотя по его лицу было заметно, что он не хочет услышать ответ, который знает, что услышит.

Девушка вздохнула, чуть улыбнувшись:

— Ты только сейчас понял, или ожидал подходящего случая, чтобы спросить?

Первые осознанные сомнения появились у архонта, когда он увидел вооружение дружины князя Вигора. Потом подозрения только росли, пока он не услышал магию в исполнении Дагерона. В храм он входил, уже зная, что жрица не та, за кого себя выдает.

— Это не важно. Кто ты?

— Убери оружие, я покажу, — попросила девушка.

Архонт погасил клинок и опустил руку, не сводя с нее внимательного взгляда. Девушка закрыла глаза и начала читать заклинание, текст которого архонт снова не понимал, как не понимали его и лисады. Не архонту и не нужно было понимать смысл слов, чтобы знать, что это за заклинание. Девушка снимала с себя иллюзию, под которой пряталась, избавлялась от чужой личины, не только закрывавшей ее снаружи, но и проникшей внутрь, как казалось Калахару, либо была хорошо знакома с Эрджел. Иначе объяснить ее осведомленность о личности жрицы архонт не мог.

Он не ошибся — внешность жрицы поплыла, постепенно теряя черты. Исчезли длинные уши, которые так забавляли архонта, когда она поворачивала голову, начали светлеть волосы, а кожа приобрела зеленоватый оттенок и покрылась чешуей, немного изменились пропорции тела, и без того не толстая жрица превращалась в еще более стройную девушку. Разве что одежда практически не менялась, но архонту сразу бросилось в глаза ожерелье из металла изумрудного цвета, плотно прилегавшее к шее. Вскоре он понял, что глаза ее имели тот же насыщенно чистый изумрудный цвет, потому что именно глаза первыми вернулись в свое истинное состояние. Затем выстроилось лицо, на котором вместо бровей появились наросты из более крупной жесткой и темной чешуи, закрывавшей, помимо надбровных дуг, еще и верхнюю часть носа до его кончика. Мелкая чешуя вокруг глаз имела розовый оттенок, и выделяла этим глаза. Лицо, кроме лба над надбровным наростом и губ, так же покрытое мелкой и мягкой на вид чешуей имело цвет желтой слоновой кости, и такой же цвет был у передней части шеи, имевшей складки, как на брюхе у змей. Остальная чешуя имела болотный цвет и была несколько крупнее. Обрамляли лицо светлые волосы, обрезанные чуть ниже кожной складки в том месте, где у людей было ухо.