— Никто не собирается попирать древние традиции, владыка, — произнес, наконец, Дагерон. — Но у нас действительно нет времени и возможности для проведения всех необходимых обрядов. Пусть гнев и недовольство Махана падет на архонта, не проявившего надлежащего уважения к храму и не изъявившего желания узнать, как свое уважение нужно выражать. Я прошу лишь, владыка, чтобы молили Махана о снисхождении и о том, чтобы его кара настигла архонта после исполнения долга чемпиона.

Было видно, что владыка не был удовлетворен такой подачкой, и взгляд его, направленный прежде всего на князя, обещал тому неприятности, однако он кивнул:

— Я дозволяю пройти в храм чемпиону и вам, князь. А ты, — он взглянул на Эрджел. — Раз не озаботилась тем, чем должно было озаботиться, иди.

Он говорил не только о том, что Эрджел не обучила архонта всем необходимым обрядам, но и о том, что она не объяснила их важность, очевидную лисадам, но не очевидную чужаку. Развернувшись, владыка, более ничего не говоря, направился куда-то вглубь храма и те, кого он назвал, двинулись следом.

Они прошли через ряд серых покрытых барельефом колонн. И это, похоже, вообще была особенность храма — все стены были покрыты рисунками, но из-за отсутствия хорошего освещения, архонт смог рассмотреть лишь колонны, на которых увидел поля с эпизодами сельской жизни. Посыл был понятен — воины, изображенные снаружи, защищают мирную жизнь, отображенную внутри. Они прошли через погруженную в сумрак галерею, свет в которую проникал лишь через небольшие щели на стыке потолка и стен. Под ногами тихо хрустела каменная крошка, что-то металлическое в одеянии князя звонко стучало на каждом шагу, и этот звон эхом гулял по каменной коробке галереи. Со скрипом открылась незаметная в тени дверь, и в коридор выскользнул лисад в одеждах жреца. Поклонившись владыке, жрец поспешил по своим делам, не обратив никакого заметного внимания на гостей храма, будто тех и не было вовсе.

Затем они вошли в зал, у самого входа в который стояла короткая стена, достаточная ровно для того, чтобы входящий не видел происходящего в зале, а из зала не было видно коридора. Они обошли стену справа и остановились. Пока лисады кланялись, при этом владыка и князь поклонились не так низко, как жрица, архонт осматривал зал. Барельефы в нем показывали город, вероятно, исчезнувшей империи. Барельеф, нанесенный на стены зала, позволил архонту понять, что города империи были, во-первых, каменными, во-вторых, большими. Он даже предположил, что это некая столица этой империи, а прочие города были заметно меньше, но это не имело большого значения. Дома в этом рисованном городе четно делились на простенькие каменные коробки, в которых жили небогатые имперцы, и на дома зажиточных жителей. Дома последних выделялись не столько размерами, сколько причудливостью архитектуры, на фоне которой этот храм даже не выделялся. На колоннах, составлявших периметр храма, Калахар увидел величественные храмы, в которых справлялись какие-то ритуалы и религиозные таинства, но не успел рассмотреть подробнее. А не тех коротких стенах, что преграждали выходы, архонт видел некие сцены, значение которых не мог понять сходу. Нужно было остановиться, присмотреться к деталям, но времени на это у него не было, потому что взгляд его обратился на статую в центре залы, на которую падал свет из проделанных специальных узких длинных окон в потолке.