— Да как ты смеешь…

Между ними выскочила Эрджел, встав спиной к архонту и уперев руки в грудь князя.

— Дагерон! Пожалуйста, прости мне мое самоуправство! Это я повинна в случившемся! Прости меня, но… — она смутилась, и остаток фразы произносила уже не так уверенно, — Но я хотела защитить тебя…

Князь не удивился ее словам, хотя и успокоился, глядя прямо в лицо жрице. Эрджел же не осмелилась смотреть ему прямо в глаза, отвернувшись в сторону.

— Ну вот, влезла и все испортила, — недовольно проворчала расхатка.

Все так же игнорирующий чемпионку князь, взял своими руками ладони жрицы, ободряюще сжал пальцы и чуть наклонил голову, желая встретиться с девушкой взглядом. Но Эрджел не только не ответила ему взглядом, но отвернулась еще сильнее в сторону, и лицо, которое хорошо мог видеть Калахар, выражало… раскаяние. Раскаивалась она в том, что произошло между ней и архонтом, или причина была в чем-то другом…

— Князь, — Калахару надоело ждать. — Решай уже что-нибудь.

Князь кивнул, посмотрев на жреца, и тот, поймав взгляд князя, насупился, видимо, осознавая, какое решение примет Дагерон. Архонт тоже заметил их обмен взглядами и понял, что они друг другу хотели сказать, потому что очень уж выразительны были лица обоих. Да и все то, что он здесь видел, все это собралось в некую единую картину, позволявшую в некоторой степени осознавать подоплеку ситуации.

Архонт помнил, что князья не подчиняются старейшинам, но и приказывать им не могут, что было заметно по общению князя Вигора и старейшины Геланара. Князья концентрировали в своих руках военную власть, но не только, потому что Эрджел говорила о князьях, в том числе и Великом Князе Джаргене, но ни разу не упоминала старейшин. В это же время жрецы, и маги вместе с ними, не могли быть просто подчинены старейшинам и князьям, но и властвовать над ними не могли, вероятно, из-за малочисленности. Так образом выстраивалось три столпа власти — гражданская, в лице старейшин, военная, в лице князей, и религиозная, в лице жречества. Это общество, похоже, находящееся в стадии поздней общины, еще сохраняло некое равновесие между этими тремя центрами власти, но в никакое равновесие, когда речь идет о разумных существах, не может быть вечным. Архонт не сомневался, что где-то плетутся интриги, скрытые от его глаз, но… Не интересные ему. Пока еще чужой этому обществу, и не имеющий большого желания вливаться в него, не мог участвовать в этих интригах. И потому на то, как князь и владыка храма давили друг друга взглядом, Калахар смотрел с безразличием, а Рекс, судя по ухмылки так же осознающая подоплеку, с насмешкой и презрением.