— Что-то у тебя старорежимные сравнения какие-то, Лев Михалыч.
— А нашего советского пока такого нет. Сравнивать нечего. Вот это будет первым. Если я прав, то обводы моей «Чайки» будут сравнивать с ровесником «Москвичом». И моя ласточка выиграет.
Осипов постучал пальцем по рисунку, по тому месту, где крыша уходила вниз к багажнику.
— За это тебе голову и открутят. Или ты не слышал, что Никита Сергеевич про «Победу» говорил?
— А ты уверен, что очень скоро кому-то будет не всё равно, что там думает Хрущёв?
— Ты же, если мне память не изменяет, и замену ЗиСу рисуешь?
— Да, рисую.
— А не боишься, что в итоге и новый ЗиС…
— ЗиЛ, — поправил Еремеев, не поднимая головы от рисунка.
— Да не важно. Завод всё тот же. Не боишься, что новый ЗиЛ надо будет перерисовать? Негоже, что у секретаря обкома машина будет эффектней, чем у члена ЦК.
— А, ну и пусть будут две работы. Ту, которую у нас не примут, мы китайцам спихнём. Восточным товарищам тоже нужен автомобиль для самых-самых. А мне премия и что-нибудь на пиджак в честь укрепления всего, что можно укрепить. Ладно, пошёл я к себе. Есть у меня мысль насчёт салона этой красавицы. Утром покажу, что получилось.
Глава 2
— Люк, Люк, что-то я не вижу у тебя «Харперс Базаар», — сказал Кен. — Вроде бы там дают рекомендации, как следить за фигурой.
Газеты за нашим столом читали все, кроме Люка. Люк сидел над тарелкой с листьями салата и половинкой помидора и уже минут десять возил по ней вилкой.
— Смешно тебе, Кен, а меня Ева дома ну просто заела. «Милый, ты поправился на целый фунт. Эхх… где тот стройный теннисист, который меня пленил?»
Шелби захохотал и чуть не подавился. Ему принесли стейк с тремя яйцами и жареной картошкой, причём официант, прежде чем идти на кухню, дважды переспросил, действительно ли месье хочет это в девять утра.
Я посмотрел на остальные тарелки. Сборная солянка у нас за столом получилась та ещё. Кен ел яичницу с беконом и тосты, а чай заваривал себе собственноручно, потому что французам, как он сообщил тому же официанту, это дело доверять нельзя. Хрушка завтракал основательнее всех нас: он резал ветчину, колбасу и сыр на одинаковые ломти, укладывал их на половинку булки, съедал и принимался за следующую, и корзинку с булками ему уже один раз меняли.
Мне подали блинчики с ветчиной, которые здесь называются крепами. К ним я попросил сметаны, сметаны на кухне «Плаза Атене» не нашлось, и вместо неё принесли густые сливки в соуснике.
— Я лет двенадцать назад тоже худел, — сказал Перри. Из всех нас он один завтракал как француз, кофе и круассаном.