Ребекка слушала, подперев подбородок кулаками, и болтала в воздухе ногами.
У нас в той жизни по вот таким вот машинам нарисовали целую игру про мир после атомной войны. Ржавые остовы с колпаками и турбинами стоят там вдоль дорог посреди радиоактивной пустыни, рядом валяются такие же ржавые роботы и холодильники, и всё это выглядит ровно так, как американцы в пятьдесят шестом году представляли себе будущее. В Гран-Пале я смотрел на оригинал и всё ждал, что из-под колпака сейчас вылезет парень в синем комбинезоне с жёлтым номером на спине.
— Ты не веришь в автопилот?
— Я не верю в турбину. И в то, что хоть кто-то, кому голова нужна не только затем, чтобы в неё есть и носить шляпу, купит себе на каждый день машину, в которой водитель и пассажиры сидят, как рыбки в аквариуме.
— Я тебя про автопилот спросила, Уилсон. Не увиливай.
— Раз в самолёте он уже есть, почему бы ему не быть и в машине. Только не при нашей жизни, детка. Разве что когда я уже буду противным старикашкой.
В дверь постучали, и из коридора раздался голос Марты:
— Мистер Уилсон, вас к телефону. Мистер Каллахэн.
Я спустился в кабинет. Трубка лежала на столе рядом с аппаратом.
— Нашёл, — сказал Клинт, как только я её поднял.
— Где?
— В Сиэтле. Этот дятел собирался в Канаду.
— Зачем?
— Фрэнк, а я почём знаю? Завтра утром будут подробности. И да, плёнки при нём.
Глава 9
Ребекка ещё спала, перетянув на себя всё одеяло, и будить её я не стал. Внизу пахло кофе и жареной ветчиной, а на кухне за столом сидел Клинт и ел яичницу, которую приготовила Марта. Пиджак он повесил на спинку соседнего стула, шляпу положил на подоконник, и по пустой хлебнице было видно, что сидит он тут не первые десять минут.
— Доброе утро, сыщик. Ты что, под дверью ночевал?
— Заехал в Айдлуайлд за конвертом и сразу к тебе. — Клинт отрезал себе ещё ветчины. — Такие вещи по телефону не рассказывают. Самолёт из Сиэтла полночи простоял в Чикаго из-за тумана, а кофе в той дыре, где я ждал, такой крепкий, что им орехи колоть можно. Марта, если мистер Уилсон вас когда-нибудь обидит, я вас заберу к себе. Бросайте вашего Иржи, будете у меня хозяйкой семейного очага.
— Зачем вам такая старая кошёлка, мистер Каллахэн? Вы лучше ешьте, — сказала Марта, поставила передо мной кофе и уже в дверях добавила, как будто ни к кому не обращаясь: — А вот моей дочери мистер Каллахэн будет в самый раз.
Клинт, услышав это, аж поперхнулся. Я постучал его по спине.
— Язык твой — враг твой. Всё, пропал ты, приятель, как есть пропал. Марта у меня такая, ух…
В ответ Каллахэн только многозначительно хмыкнул и тыкнул вилкой в сторону окна, за которым у крыльца стоял «Хадсон».