Вот только сейчас пираты не видят.

Они не слышат.

Они чуют только кровь.

Им весело. Им вкусно.

Они увлеклись погоней. Стаскивали всадников, рвали спешенных.

Выплёскивали ярость за погибших братьев, за сожжённые корабли, за проигранную игру.

Я повернул резче, завершая манёвр.

Никто не возмущался. По обе стороны от меня выстраивались одоспешенные — с длинными копьями. За ними — оруженосцы, конные арбалетчики, «дядьки с короткими копьями», пажи…

Мы стояли и смотрели на них. С фланга. Там, где не ждали.

Сперат не стал ждать приказа. Протрубил сигнал к атаке.

Протяжная, почти иронично весёлая нота разнеслась в воздухе, в котором уже гудели сотни копыт.

Мы разгонялись.

До них было недалеко — поэтому разгонялись сразу. Грохот. Лязг. Мир наполнялся звуком — будто Сперат своим рогом вызвал цунами. Будто дал команду не людям, а стихии.

Сначала шагом. Потом рысью. Потом — галопом.

Коровиэль не веселился. Он знал.

Сорские пираты заметили нас в последний момент.

Заметались. Попытались сбиться в кучки. Прикрыться щитами, убежать обратно вверх по склону — слишком скользкому от крови и грязи.

Поздно.

Мы были слишком близко.

Слишком быстры.

Слишком злые.

Я не мог выбирать цель, но мне повезло.

Прямо на моём пути — десяток фигур в коже. Впереди — здоровяк в кавалерийском шлеме в цветах Треве, в кольчуге, с большим прямоугольным щитом. Остальные выстроились за ним, будто он наконечник копья: упёрлись в него плечами, выставили в мою сторону свои короткие копья и остриё мечей.

Коровиэль врезался в них, как мраморный молот.

Как шар в боулинге — и они разлетелись, как кегли.

Я выпустил из рук копьё, которым не достал того, в кого целился. И не глядя — схватил оружие у седла.

К моему удивлению — трофейный сорский топор. Видимо, машинально приладил его в ременную петлю.

Он выглядел хорошо. Красиво. А главное — увесисто.

Таким, должно быть, одно удовольствие — рубить абордажные тросы и крушить головы.

Я справлялся одной рукой.

Я не помню, как бил.

Позже я помнил только, как скакал вперёд — и они падали. Заливая всё красным.

А те, кто успел отбежать, падали через долю секунды.

Я не кричал.

Я не командовал.

Коровиэль шёл вперёд, как живой таран.

Копыта били — и кости трещали.

Щиты взлетали в воздух.

Люди — тоже.

Много. Их много.

Но меня — больше.

Каждый из них — отдельный страх. Отдельная смерть.

Но я не боюсь.

Я — стихия. Гребень стальной волны.

Я — не огонь. Я — сталь.

Я — Итвис.

Враги кончались.

Коровиэль хрипел, в клочьях пены, но шёл.

Меня занесло к самому ручью. Его тяжёлые копыта вязли, он выдёргивал их с трудом. Медленно. Тяжело.