— Сир Герцог… я — Тибальт Вирак. Сын Тивея. Первый в седле, если угодно.

«Если угодно», — повторил я про себя. Да, наследник. Но не родной. Слухи о Вирак — правда: у них власть не передаётся от отца к сыну. Хреновая система, дающая слишком много поводов для внутренних свор, сказал бы я. Если бы не знал, что это Итвис регулярно вырезают сами себя. Магия, наверняка. В очередной раз. Какой-то ритуал или заклинание, которое «выбирает достойного». Или так считается.

— Угу, Тибальт. Тогда слушай. Сейчас ты первый в седле среди Вирак. И я уже убедился в вашей доблести. Но теперь я бы хотел увидеть, как Вирак умеют избегать очередной показательной глупости. Понял?

Он некоторое время молчал. Роннель подъехал ближе. Тибальт молча кивнул. Резко. Со стороны — почти злобно. Но он бросил на меня взгляд почти с благодарностью. Всё понимает, но репутация обязывает.

Установив вертикаль командования, я вернулся к Треве.

— Что значит «и тех, кого они прячут»?

— Это же очевидно, — по его озабоченному лицу на секунду промелькнула знакомая ехидная ухмылка. — Они не зря выбрали это место. Наверняка с теми же целями, что и мы. Разбить нас, обратить в бегство и вырезать бегущих. Но это трудно сделать, если гнаться за конницей пешими. Значит, они прячут там отряд кавалерии.

Я задумался. Мне не нравилась идея штурмовать полных сюрпризов пиратов. К тому же, я из истории своего мира точно знал, что устойчивая пехота способна выдержать атаку тяжёлой рыцарской конницы. Я с сомнением посмотрел на строй пиратов. И не увидел сомнений в бородатых зверских рожах.

Рядом раздались резкие крики, привлекающие внимание. Впрочем, слегка удивлённые, но не испуганные. Люди показывали в небо. Я проследил взглядом.

К нам приближался агрегат, напоминающий тренажёр для родео, утыканный шестью крыльями. Он оставлял после себя струйки дыма и жужжал.

— Сперат, выбери место с утоптанной землёй.

Агрегат заходил на посадку с ворчанием обиженного самовара. Его шатало, он фыркал паром и оставлял за собой жирную полосу дыма, словно от пожара на мельнице. Летел он, впрочем, уверенно. Даже слишком — снизу казалось, что сейчас врежется в нас, как катапультная глыба.

— Простите, сеньор… — Сперат прикрыл ухо и отвернулся от грохота.

Горшок №4 шлёпнулся в пыль с мягкостью телеги, упавшей с утёса. Вокруг поднялось облако пыли и резкий химический запах. В данном случае, конечно, алхимический. Люди инстинктивно отшатнулись. Кто-то даже полоснул кинжалом или мечом перед собой. Местный аналог отгоняющего зло жеста.

С машины слез Аврелий, чумазый, в очках, в шлеме с кожаными наушниками и с лицом человека, которому дали полетать — но не пообещали, что отпустят обратно. Он приложил руку к груди и поклонился.