Возможно, Адель воспринимала всё это чересчур серьёзно. Даже если бы речь шла о бревне и ведре, она бы точно определила, кому положено сидеть на бревне, а кому — внутри ведра.

Пока все суетились, я просто сидел в центре, держа перчатки в руках, и смотрел на вход.

Первым вошёл Треве.

Конечно.

Он ловко откинул полог — и будто вальс начал. Маска на лице, лёгкий полупоклон, шаг в полоборота, и голос, как приторный парфюм:

— Милорд Магн. Долг каждого знатного дома — быть первым в служении. И первым — на совете.

Я не ответил. Только кивнул. Он потом распишет это кивание как проявление тёплого одобрения. Или как одобрение с оттенком вызова. Или как вызов, обрамлённый дипломатическим согласием. Это же Треве. Он найдёт форму.

Следом — Вирак.

Ворвался, как буря. Шаги — тяжёлые. Доспехи не скрипели — они заявляли. Вернер Вирак прошёл внутрь, не сняв перчаток, не посмотрев в глаза. Только резко кивнул — как отдал приказ — и стал у спинки стула, не садясь. Его люди выстроились у входа, как конвой ждущий сигнала к расстрелу.

— Мы здесь, — бросил он.

Ни «рад приветствовать», ни «да здравствует». Просто — «мы здесь».

Этого было достаточно, чтобы воздух в шатре похолодел.

Я посмотрел на их знамёна, мелькнувшие за колыхающимся пологом: чёрное поле, и копья, как пламенеющие трещины на угле. В этот момент я особенно ясно понял, как по-разному можно любить Караэн. Кто-то — как город. Кто-то — как шахматную доску. Кто-то — как дом. А кто-то — как родовое право.

Сперат скривился, но молчал. И правильно сделал.

Я встал.

— Присаживайтесь. Ждём остальных.

В шатре повисла тишина. Почти благородная. Почти гробовая.

Я рассматривал Вермера. Хороший доспех. Не зная, кто в нём, подумал бы, что один из предводителей наёмников. Фредерик, Джелал — у каждого свой стиль. Свои предпочтения. Не гарнитур заказанный за сундук золота, а выстраданный опытным путем только тебе подходящий комплект. Латная рукавица на одной руке, перчатка на другой, разнородные наручи. У Вирак не было поножей — только наколенники, кольчужная юбка и высокие сапоги. Будто он собирался драться пешим. А были ли у него поножи утром?

Его оруженосец снял шлем, зажал его под мышкой и довольно низко мне поклонился. Словно за них двоих.

Кивнуть? Поклониться? Сказать что-то?

Дурацкие игры. Я вспомнил совет Вокулы: «В политике бездействие почти всегда лучшее действие». Я удерживал лицо. Но мысли убегали.

Сорские пираты.

Как ни крути, но они — единственная организованная сила, которая не пала, не стала чьим-то податным населением. Не смогли их наказать за разбой — попытки были. Была даже высадка на острова, успешная… но пираты разбили войска Регентства. Это было давно. Больше ста лет назад. С тех пор предпочитают платить.