В нашей спальне пахло деревом, ночной прохладой и совсем немного озоном, запах которого остался на моей коже после магического поздравления. Рейгар подошёл ко мне сзади, когда я распускала волосы перед зеркалом. Его руки, сильные и тёплые, легли мне на плечи, и я почувствовала, как по телу разливается привычное, сладкое тепло.
— Наконец-то, — прошептал он мне в шею, и его дыхание обожгло кожу. — Никаких Оракулов, никаких договоров, никаких кабачков. Только ты. Моя жена. Моя Ава.
Он развернул меня к себе. В темноте его глаза мерцали тем самым драконьим огнём, который теперь принадлежал только мне. Он подхватил меня под бёдра, легко, словно я ничего не весила, и усадил на высокий край массивной кровати.
Его поцелуи были сначала осторожными, почти вопросительными, словно он всё ещё не верил, что этот вечер принадлежит только нам. Но когда я запустила пальцы в его волосы и потянула на себя, нежность мгновенно сменилась едва сдерживаемой страстью. Рейгар глухо зарычал — звук, рождённый где-то глубоко в груди дракона, — и прильнул ко мне всем телом.
Одежда казалась лишней и лишь мешала. Когда последние преграды пали, я коснулась ладонями его спины, ощущая под пальцами жёсткий рельеф мышц и едва заметные, тёплые чешуйки, проступающие вдоль позвоночника — его вечный знак силы. Каждое движение мужа было уверенным и властным, но при этом бесконечно бережным, будто я была самым хрупким сокровищем в его жизни.
В этот момент не было «Матери-Злодейки» и «Проклятого Генерала». Были два человека, нашедшие друг друга в хаосе миров. Мы двигались в одном ритме, сплетаясь душами так плотно, что никакое Мироздание не смогло бы нас разделить. И когда вершина была достигнута, а мир вокруг взорвался сверхновой звездой, я поняла: никакое божественное кресло не сравнится с этим ощущением настоящего тихого счастья.
Позже, когда мы лежали в обнимку, а Рейгар лениво перебирал мои волосы, он тихо спросил:
— Ава… а что мы будем делать завтра?
Я улыбнулась, закрывая глаза и засыпая на его плече.
— Завтра, дорогой… завтра мы будем жить. И, возможно, посадим ещё немного кабачков. Чисто для поддержания рейтинга.
Прошло два года. Срок по меркам Мироздания ничтожный, но для одного отдельно взятого поместья — это целая эпоха, ознаменовавшаяся великим «Тройственным союзом».
Поместье, некогда бывшее оплотом тишины и кабачкового маркетинга, теперь напоминало штаб-квартиру очень организованной, но крайне крикливой группировки. Тройняшки — Ирис, Лина и маленькая буря по имени Мира — унаследовали от отца рыжие волосы, а от матери — характер, перед которым пасовали даже боги.