Это помогало мало. Потолок шёл трещинами, из которых вместо божественного света сыпалась обычная штукатурка и сушёные лапки пауков-шпионов.
— Да как так-то⁈ — взвизгнул Оракул, зависая вниз головой над своим главным терминалом. — Я ей — «Злодейку», она мне — «Педиатра»! Я ей штраф за кабачки, а система засчитывает это как развитие малого бизнеса в депрессивном регионе!
Он лихорадочно тыкал в парящие перед ним голограммы. Цифры были неумолимы. Баллы «Сияющего Абсолюта» у Авы росли со скоростью лесного пожара. Каждое её «Иди ты в баню» система переводила как «Высшее смирение и очищение духа», а каждый сваренный куриный бульон приравнивался к акту планетарного милосердия.
Самое страшное было в другом: баллы «Вершителя Зла», которые он так щедро накидывал этой нахальной попаданке, надеясь превратить её в монстра, почему-то… суммировались с её божественностью. Вместо того чтобы тянуть её вниз, они создавали какой-то невероятный гибрид — «Святую Повелительницу Тьмы», чей статус уже давно пробил верхнюю планку божественного рейтинга самого Оракула.
— Разбежались… все разбежались! — простонал он, глядя в пустые вольеры.
Его верные Звери Мироздания, почуяв смену власти, подло дезертировали. Последний Кракен Тьмы вчера уволился по собственному желанию, заявив, что «у бабы Авы в аквариуме кормят лучше и русалка сказки читает».
Оракул вцепился зубами в ноготь на большом пальце и промычал:
— Телефон… где мой артефакт⁈
Он выхватил из складок мантии магический клон смартфона Авы, но экран был мёртв. Чёрный прямоугольник бездушно отражал его перекошенную физиономию.
— Разрядился! Сдох! Эфирная подкачка не работает! — завыл Оракул, истерически тряся гаджет. — Почему у неё работает⁈ Она его даже в зарядку не втыкает! От чего он питается⁈ От её наглости⁈ От харизмы этого чешуйчатого генерала⁈
Мироздание вокруг него начало ощутимо осыпаться золотистой чешуёй. Когда бог теряет рейтинг, он теряет плотность. Оракул чувствовал, что его левая пятка уже начинает слегка просвечивать.
— План… нужен план спасения себя любимого, — забормотал он, сползая с потолка на пол. — Если я не могу её победить, я должен… я должен…
Он вдруг замер, и в его глазах вспыхнул безумный огонёк.
— Я должен вспомнить, с чего всё началось!
В саду повисло такое напряжение, что даже зубастые кабачки на грядках перестали чавкать и заинтересованно повернули свои оранжевые морды в сторону беседки.
— Ну… давай, — протягивая руку Фенриксу, прошептала Гардея. — Только не вздумай сейчас вспомнить, что я вчера потратила золотой на пудреницу. Думай о… о чём-нибудь созидательном! О фундаменте! О мраморных колоннах!