На третий урок пришел класс вовсе невменяемый, волею судеб помеченный буквой «Г». Ворвавшись в класс, ребята зачем-то стали кидать из окон вещи — и свои, и, главное, учительницы математики, хозяйки кабинета. Выкинуть попытались даже одного из мальчишек: без визга и мата, разумеется, не обошлось. Не прекратились вопли и со звонком. Громкость у восьмого «Г» не регулировалась. Слушали Анну человека три от силы, но у них это, конечно, не получилось.
— Леха! Дай списать географию! — орала одна девочка.
— Степанова, ты дура! — доносился вопль с другого ряда.
— Аллах, Аллах, — бубнил еврейский мальчик по фамилии Кац, почему-то убежденный, что евреи — мусульмане.
Одноклассники любили обсуждать его национальность, хотя не знали, что же в ней особенного. Кац не видел в том беды и с удовольствием участвовал в игре в свою как бы дискриминацию.
— Смотрите! Трахальгар! — с восторгом крикнул кто-то, обнаружив на доске название мыса, где погиб адмирал Нельсон. Анна не удивилась. Подростки обладали необыкновенной способностью видеть сексуальный смысл в любом слове.
Прошло минут двадцать урока, когда в класс вошла девочка Алиса. Она начала гулять по классу, подходя то к одному ученику, то к другому, чтобы поговорить за жизнь.
— Я сейчас, Анна Антоновна, — заверила Алиса оторопевшую учительницу, поправила шевелюру успевших отрасти обесцвеченных волос с каштановыми корнями и продолжила обход.
И тут Анна Антоновна не выдержала. Она заорала. Ее крик был громче, чем тот крик, которым к восьмому «Г» обычно обращались учителя, поэтому ребята притихли. Срывая голос, Анна сообщила им все то, что думает о людях, которые не знают, как надо вести себя сидя за партой. Затем одна из девочек, только что ругавшаяся на одноклассников матом и помогавшая перекидывать по классу чей-то пинал, обиженно заявила:
— Вы не имеете права нас оскорблять!
Занятия в восьмом «В» и восьмом «Е» Анна отбубнила как машина, будучи не в силах реагировать на выходки, например на перестановку парт и броски учебниками. Карта войн Наполеона, отпечатанная в годы тоталитаризма, пережившая Вторую мировую и служившая исправно многие годы, рассыпалась на части в конце пятого урока. Так что на шестом пришлось обходиться без нее. Впрочем, восьмой «Б» все равно не мог работать. В классе было пять волейболистов, они пришли со сломанными пальцами: писать было нельзя, а слушать, стало быть, незачем.
— Франция стала конституционной монархией, — сухо излагала учительница. — Теперь у нее был парламент, депутаты…
— Анна Антоновна! — вскрикнула Рита, одна из спортсменок. — А можно сказать?