Я чуть отступил вбок, давая им простор для работы, но оставался на дистанции, чтобы при первом признаке предательства действовать. Лина тоже переместилась так, чтобы контролировать всё пространство. У меня в руке был ещё один блокиратор, на случай, если ситуация выйдет из-под контроля.

— Снимай якорь, — приказал Ладыжин, указывая на небольшой артефакт, висевший на рваном краю реальности.

Немирович раскинул руки, и воздух вокруг него заискрился неровными узорами. Я почувствовал, как колеблется эфир, хотя сам не владел полноценной магией, но эфир чувствовал хорошо. Пошла большая волна.

Он приподнял ладони, а затем плавно опустил, касаясь артефакта, впаянного в Разрыв. Магические волны резанули пространство, будто выдёргивая штифт из гранаты.

Реальность качнулась, вокруг дыры побежали рваные молнии, несколько окружных нитей «якоря» начали трещать и отлетели. Пузырь аномалии чуть сжался. Весь процесс сопровождался гулом, низким и тихим

— Не останавливайся! — оскалился Ладыжин, стоя за плечом Немировича. — Доводи до конца.

— А я что делаю? — огрызнулся тот. — Гляди, чтоб тебя не зашибло волной, полковник.

Разрыв уже уменьшался в диаметре — я видел, как он стягивается, словно надувной шар, из которого выпускают воздух. Раньше он был размером с большой гараж, теперь уже со среднюю комнату. С каждым «шагом» вокруг сверкало, слышались хлопки, и куски земли, обломки портовых конструкций дёргало в разные стороны. Атмосфера пропиталась магическим ветром: то оттуда вырывались случайные искры, то затихали.

Я напряжённо следил за обоими. Лина возле меня тоже стояла, нахмурив брови. Внутри я ожидал любого предательства, ведь эти двое — не ангелы. Объединись они сейчас… мне пришлось бы тяжко. Да и «Нить» надо ещё правильно применить, а не обернуть её против нас. В кармане я нащупывал склянки с зельями, чтобы моментально принять их при необходимости.

Тем временем Ладыжин и Немирович вошли в активную фазу, используя «нить», чтобы сшить разрыв. По их телам пробегала дрожь, губы шевелились в беззвучном интонировании, а пальцы вычерчивали в воздухе сложные фигуры. Судя по речитативным отрывкам, они были между собой несогласны, каждый ругался на другого:

— Ты неправильно держишь поток! — вскидывался Ладыжин.

— Да сам ты… здесь вектор кривой! — не отставал Немирович, словно два музыканта, пытающихся играть разную мелодию.

Однако, при всём недовольстве, дело шло вперёд. «Разрыв» постепенно ужимался, становился на глазах всё меньше и меньше. Из него при каждом рывке вырывались тугие волны эфира, словно бы пытаясь вернуть себе объёмы. Внутри плясали фиолетовые и алые проблески. Наконец, раздался отчётливый хлопок, и пространство около дыры пошло рябью, словно нагретый воздух над дорогой в жаркий полдень.