Разборок не хотелось. Не хотелось ничего. Ни говорить с ним, ни объяснять в сотый раз, что они не могут быть вместе и что все было ошибкой.
— Матвей, не начинай, ты зря пришел.
— Я пришел за своим.
— Что или кто здесь «твое»?
— Ты моя женщина и будешь со мной.
— Ты пьян? Что такое ты несешь?
— Я принял решение и развожусь, мы будем вместе, как ты и хотела.
— Я ничего такого не хотела, а если и хотела, то это было давно.
Макаров пугал. Мужчина был расслаблен, стоял на месте, загораживая дверь в квартиру, но заходить и пускать его туда было опасно.
— Я знаю, ты хотела, и принял это решение. Цветы он тебе подарил?
Макаров нахмурился, сжал кулаки, он не понимал, что в последнее время с ним творится. Все было хорошо, его устраивали тихая жена и страстная Лаура, но после ее преображения и разрыва связи он как с цепи сорвался. Не спит ночами, срывается на подчиненных, ввязался в драку, получил сам. Начальство ворчит, получил предупреждение и выговор. Жизнь словно катилась под откос, и во всем была виновата Лаура.
— Матвей, послушай, ты не очень хорошо выглядишь, тебе нужно отдохнуть, давай мы поговорим потом.
— Я хочу сейчас.
Лаура не поняла, как он так быстро оказался рядом, как с силой выхватил из ее руки ключи от квартиры и, продолжая держать, открыв дверь, втолкнул внутрь. Вот на самом деле был некий ступор, хотя умом девушка понимала, что нужно бежать, но боялась сделать резкое движение, чтобы не спровоцировать Макарова на грубость.
— Матвей, не надо.
— Нет, я не обижу, не обижу тебя, моя девочка, никогда.
Букет падает на пол, тонкие стебли хрустят под ногами, мужчина совсем близко, Лаура упирается ему в грудь ладонями. Сама она всегда была не робкого десятка, но Макаров — здоровый бугай, и неизвестно, что от него сейчас ожидать.
— Нет, Матвей, не делай этого, не делай.
— Что… что не делай?
Слишком много сегодня эмоций, еще немного — и Лаура перегорит, слезы наворачиваются от бессилия, она прижимается спиной к двери, руки мужчины уже шарят по телу. Совсем недавно ее трогал другой, желанный, любимый, она позволяла и трепетала от счастья. Но сейчас это все мерзко, противно.
Тело в ступоре, по спине течет холодный пот, наглые руки шарят по телу, задирая подол платья. Жаркое дыхание на ухо, разум в параличе, а когда пальцы касаются нижнего белья, Лаура дергается, как от удара, начинает сопротивляться, гонимая паникой.
— Ты… Ах ты, шлюха…
Мужчина почувствовал нутром, как зверь, что она недавно была с другим: влажная ткань трусиков, зацелованные губы.
— Нет, Матвей, нет… Отпусти…
Толкается, но пощечина обжигает щеку, и снова рывок, треск ткани. Перед глазами Макарова лишь красная пелена ревности и желание взять силой то, что принадлежит только ему.