Но больше Льву нравилась Лаура.
Пышногрудая блондинка с аппетитными формами захватила все его сознание, там рождались с каждой секундой фантазии, одна откровенней другой. Хотелось сорвать с нее платье, стереть поцелуем блеск помады на пухлых губках. Наплевав на рамки приличий, затащить ее в туалет или в кабинет Орехова и, как говорит Гена в своей особенной манере, «спустить состав без тормозов с откоса».
Ох, как бы Лева спустил состав, до катастрофы в масштабах области.
Корнеев признавался сам себе, что раньше с ним такого не случалось, до появления в городе детства и встречи с этой девушкой он был собран, даже равнодушен в каком-то плане. Жил без эмоциональных всплесков, как робот, культивируя детские комплексы по поводу лишнего веса и прочей ерунды, с которой ходил к психологам, оставляя им кучу денег.
А еще вел себя как конченый козел, обижал это милое, нежное, дивное создание с карими глазами милого олененка. Впрочем, Лаура временами была резка, била по лицу, обзывалась, вела себя как разъяренная тигрица, но это даже возбуждало.
Короче, Корнеев впервые в жизни поплыл. Адреналин кипел в крови, пульс сбивался с ритма, даже немного потряхивало, но это все были до того новые эмоции, что ему, как подсевшему на сладкое наркоману, хотелось еще.
И все после ореховского самогона и роли лихого гусара. Какой невидимый тумблер переключился в его голове, что Корнеева так повело?
Он даже забыл о Николь, о ее пребывании в одном с ним городе. От нее следовало избавиться, именно этим он занялся, сбежав до встречи с родителями невесты от Лауры. Но Николь не оказалось в гостинице, а администратор сказал, что она уехала рано утром. Она даже не отвечала на звонки и была вне зоны доступа.
Слишком хорошо все складывалось, и это Корнеева немного настораживало. Но в свете последних событий мужчина был готов ко всему, даже если на парковке ресторана приземлятся инопланетяне, он не удивится, потому что где-то рядом Лаура.
Собирался Корнеев тщательно, Орехов при этом лишь улыбался и отпускал сальные шуточки. Лев даже посетил салон, привел себя, как и просила секси-зефирка, в божеский вид, купил два букета и ворвался, подобно морскому легкому ветру, в зал ресторана «Два барашка».
Особое, значимое место в его жизни.
Секси-зефирка, она же молочная девочка, была прекрасна, ее мама мила, о папе лучше не говорить, а сам Лев остроумен, словоохотлив, но не в меру откровенен, в этом уже виновата Лаура.
Девушку хотелось трогать, прикасаться, поэтому Лев по любому поводу хватал ее за руку и целовал. А у самого яйца ломило от боли и член предательски торчал весь обед.