— Нет. Ассоциация рестораторов хорошо за тебя взялась, они пригласили Галич, жди гостей.
— Черт! Только ее не хватало до кучи. Зачем?
— Ну, ты знаешь, как она любит разносить молодых и талантливых, вспомни, как два года назад эта тетка разгромила Кофмана и его «Бамбук».
— Помню. Но что ей нужно здесь?
— Она имеет право быть где угодно.
— Я понял тебя. Что еще?
— В сеть кофеен нагрянул Роспотребнадзор, кто-то из гостей встретил там таракана. В ресторане на Вольной нашли двух нелегалов-мигрантов, сейчас проверяют всех.
— Вот же черт! Куда там директор смотрел? Передай, что всех поувольняю. И вернуться не могу.
— Лев, я за всем прослежу, не переживай, ты только там не натвори очередных глупостей.
Корнеев не ответил, сбросил звонок, задумался. Кто-то явно под него копает, несколько лет все было хорошо, его бизнес разрастался и никому не мешал, Лев со всем дружил. И вдруг, как по щелчку пальцев, беды посыпались одна за другой.
И не понять, в какой момент все пошло не так. Он думал, что отвлечется в городе детства, со старым другом, но судьба подкинула Лауру — еще одно испытание для его расшатанной нервной системы. Но больше всего мужчина сейчас думал не о бизнесе и визите Галич, а о сексуальной блондинке.
Корнеев снял китель, повесил на крючок, ощущая острую необходимость увидеть ее, посмотреть в глаза, понять, что все те эмоции, что он испытывает, лишь увлечение и голый секс. Он вернет ей деньги за курсы и будет рад больше не видеть.
Но Лев слишком часто в последнее время ставит перед собой невыполнимые задачи.
— Ты куда так быстро?
— По делу.
— За новым фингалом? — Геннадий, встретившийся в холле, громко заржал собственной шутке, подмигнул другу. — А обед? Мы с рыжей собрались перекусить.
— Слушай, все хотел спросить, Карина, она любовница твоя?
— Совсем больной? Она же ребенок. Дочка она депутата нашего местного, мировой мужик, попросил взять на работу, чтобы от безделья мысли дурные в башку рыжую не лезли.
— Ребенок не будет ходить в юбках, едва прикрывающих ягодицы.
— Мода такая, Лева, ты вроде из столицы, а какой-то несовременный.
— А фамилия Галич тебе о чем-то говорит?
Лев шагнул ближе, друг нахмурился, цокнул языком, почесал бороду.
— Вот и я о том же, говорят, едет по мою душу. Вот я голову и ломаю, кому я так сильно начал мешать.
— Не бзди, Лева, прорвемся. — Орехов хлопнул Льва по плечу. — А теперь беги к секси-зефирке, ждет, наверное, тебя, когти точит. Твоей морде как раз не хватает быть располосованной.
— Спасибо за поддержку.
— Обращайся.
А тем временем секси-зефирка Лаура молча выслушивала истерику соседей снизу и кивала головой в знак согласия, что во всем виновата она, а не дорогая иностранная сантехника, что была установлена в квартире Соколова. Злобная худая тетка с жидкой гулькой на затылке тыкала пальцем то в потолок, то в пол и кривила ярко накрашенные губы при каждом слове.