Молодой, красивый, амбициозный, успешный шеф-повар и кондитер, владелец ресторанов, пекарен и сети кофеен, все еще был холостым, и это Николь собиралась исправить за несколько месяцев.
Но Лев оказался слишком строптивым, и укрощать его было трудно.
А еще он был слишком собран и сконцентрирован в постели. Секс был по расписанию, как тренировки и утренние пробежки, а все чувства и эмоции строго дозированы, как в рецепте его тортиков и пирожных, которые он не ел.
Это Николь готова была стерпеть — и терпела, входила в положение, понимая детские комплексы и работу над собой, это Лев делал хорошо, вот кого-кого, а себя он любил больше всех. Девушка шла к своей цели, внушала, что именно она его женщина-мечта. Красивая, спортивная, правильно питающаяся, способная родить здоровое потомство.
Но Корнеев не торопился падать на колено и надевать на ее пальчик кольцо. Он вообще, по наблюдению Николь, никогда не собирался делать этот шаг. Его все устраивало, но вот роль комнатной ручной собачки девушку не устраивала.
И то, данное определение не само дошло до Кузнецовой, нашлись добрые люди, открыли глаза. И вот теперь, когда решение было принято не в пользу Льва, хоть она и продолжала еще быть его девушкой, он пишет и просит приехать. Совсем недавно мужчина звонил, Ника для приличия включила ревность и молодую глупышку, но ее не звали.
А сейчас в нескольких словах ночного сообщения было много загадок. А вдруг Лева все-таки решится на тот самый шаг, который Ник от него ждет?
Девушка громко вздохнула, вновь потянулась, как кошечка, разбудив мужчину рядом.
— Ники, иди ко мне.
— М-м-м… Прекрати.
— Чувствуешь его, неужели я могу сейчас прекратить?
Мужчина потерся об обнаженное бедро девушки пахом, прижимая ее стройное, натренированное тело к себе. Член стоял, а эта чертовка специально выгибала спину, льнула, а говорила прекратить.
— Что… что так тебя развеселило с утра? Надеюсь, я?
— Лева просит приехать.
— Хм… Это на него не похоже.
Мужчина начинает целовать плечи, убирая длинные пряди темных шелковистых волос, прокладывая влажную дорожку по шее к мочке уха, царапая отросшей щетиной, но Нике это безумно нравилось.
— Да… а-а-а… Не похоже… когда я сама просилась к нему, был против, чтобы я ехала… А-а-а… А сейчас даже не знаю, что думать.
Мужчина, разведя колени девушки как можно шире, начал ласкать гладко выбритые половые губы, задевая клитор, дразня и возбуждая.
— И что ты намерена делать, моя сладкая девочка?
— Ай… Макар!
— Думаешь, я позволю тебе к нему ехать? Да я тебя затрахаю до полусмерти, так что ты ножки свои стройные свести не сможешь.