— Так, молодежь, стоять! — почти у самого выхода их перехватил Орехов, заглядывая через спины в зал. — Лева, поговорить надо.
— Потом, Гена, все потом, некогда нам. Дела у нас.
— Да я вижу, какие у вас дела. Подождать они не могут?
— Не могут, Гена, не могут. Все потом.
— Нет, не потом. Надо поговорить, срочно.
— Лев, если нужно, поговори, я пойду домой.
— Нет, ты никуда не пойдешь. Тебя вообще нельзя одну оставлять. Орехов, давай завтра, утром обо всем поговорим.
— Лева ты совсем потерял голову от любви, это, конечно, здорово, но твой директор мутит воду.
— Я знаю.
— Знаешь?
— Да, Гена, знаю и работаю над этим.
Лев нервничал, ему не хотелось говорить на эту тему, причем при Лауре. Разговоры расстроят, а это ни к чему хорошему не приведет. Он был так счастлив сейчас, хотелось продлить это время, быть с этой невероятной девушкой, любить ее.
Орехов почесал бороду, снова посмотрел в зал:
— Ты видел ее?
— Кого?
— Брюнетку, знойная такая, фигуристая.
— Галич?
— Какая Галич?
— Ген, ты совсем здесь не в курсе, что происходит в мире ресторанного бизнеса и кто такая Галич?
— Да мне плевать на весь мир.
— Раз плевать, то пропусти, потом поговорим.
Лаура смотрела на мужчин, молчала, Лев так и держал ее за руку и не собирался отпускать. От этого глупое сердце трепетало еще сильнее, грудь потяжелела, а низ живота стягивало сладкой истомой.
— Геннадий Викторович, там… на кухне ЧП. — Рыжая Карина бежала по холлу, семеня длинными ногами в короткой юбке. — Геннадий Викторович, ЧП, вас зовут!
— Рыжая, ну что опять?
— Там, там… драка!
— Да твою же мать! Лева, учти, разговор серьезный, ты зря уходишь!
— Все потом.
Гена кинулся на кухню, молодые люди — на парковку, внедорожник мигнул габаритами, девушку усадили на заднее сиденье. Хлопнули двери, заурчал мотор, заработал кондиционер, Лауру прижали к сиденью, горячие губы мужчины накрыли ее. Жадный поцелуй, громкий стон, лихорадочные движения.
— Не могу… Дай, дай прикоснуться к тебе… а то взорвусь сейчас, иди ко мне.
Лаура, бросив сумочку на пол, усаживается сверху, молния платья скользит вниз, груди освобождают от белья, Лев, как и мечтал, сводит два полушария вместе, лижет набухшие соски, потом засасывает, покусывает их и снова лижет.
— Господи… Лев… м-м-м…
Лаура запускает пальцы в волосы мужчины, подставляет грудь для ласк.
— Как хорошо… м-м-м… да… да… боже мой…
Грудь такая чувствительная, соски уже торчат, по телу идет дрожь возбуждения, белье намокло, хочется большего.
Девушка опускает руку, накрывает пах Льва, сжимает твердый бугор, мужчина стонет, кусает сосок.