Станислав еще до окончания речи американца знал, как ему поступить. Взглянул в напряженное лицо Слейтора и улыбнулся.
– Что тут неясного? Если целый народ считает награду заслуженной, кто я такой, чтобы препятствовать этому?
Сквозь светло-коричневый цвет своей кожи Мойра Слейтор покрылась румянцем. Шагнула вперед и послушно опустила вниз руки. Дядя девушки преисполнился нескрываемой гордостью, когда представитель Конгресса США поместил высокую награду на ее грудь.
В помещении зааплодировали. Ответные слова Мойры растворились в шуме громких и дружных поздравлений от сослуживцев…
Глава 19
В переполненном баре базы не оказалось свободных столиков, что весьма необычно для буднего дня. Генерал Слейтор, получив «любезное» разрешение от командора Родимова на кратковременное свидание с племянницей, очень расстроился. Успел подумать о том, что напрасно отказался от гостевой комнаты на комендантском посту.
Все-таки в настоящее огорчение расстройство американского офицера не успело перерасти. В самом углу первого зала осталось-таки местечко, не занятое никем. Слейтор не разглядел его поначалу. Отвлекся, пока проходил в следующее помещение.
И как не отвлечься? Внимание Джорджа Слейтора приковали бойцы штурмовой пехоты. Мужчины и женщины высокого роста с крепким телосложением, занимавшие почти весь первый зал. Позавидуешь такому приметному сходству. Все же элита. Отбор. Как сие непохоже на пеструю толпу призывников в США, да не только в Штатах, везде.
Стоило генералу приблизиться к желанному уголку, какая-то девушка сочувственно закивала и поминальным тоном произнесла ему вслед:
– Прощай, папаша. Но, не переживай. Смерть твоя будет быстрой. Мы за тебя помолимся.
Генерал начинал привыкать к постоянному несоответствию поведения военнослужащих «либерианцев» принципам и дисциплинарным стандартам американских войск. В случаях, подобных теперешнему, на ум частенько приходили многократные предупреждения коллег: на базах Проекта царят анархия и полное отсутствие элементарных манер. И если бы сам генерал не знал истинного положения дел, возможно, верил бы словам сослуживцев.
– Не понял, – развернулся к девушке генерал. – Во-первых, я никому из вас не папаша. А, во-вторых, да, в злачных местах Уставы не требуют строгой субординации, но уважение к старшему по званию и по возрасту должно оставаться всегда. Я не офицер Проекта, но все-таки я – офицер. Офицер ваших союзников. Прошу это помнить, господа.
Напарник «доброжелательницы» поспешил заступиться:
– Она не желала вас оскорбить, сэр. Она, мистер офицер союзников, наоборот, искренне посочувствовала вам. Не за тот столик вы приземлились. Вы, сэр, гость на базе, вот и не знаете, что этот столик неприкасаемый. Он, можно сказать, пожизненно зарезервирован. Хозяйки стола вас в точности не поймут, а для них никакие Уставы не писаны. На чужие звания им тем более глубоко насрать. Зато за свои привилегии они горло зубами перегрызут кому угодно. Поверьте.