– Да. Сражался, – охотно подтвердил адмирал. – Джордж командовал штурмовой воздушной эскадрой с самого начала интенсивных боев на Аляске. На его счету четыре сбитых «Фалькона», больше десятка дронов и множество уничтоженных наземных целей. После гибели нашей базы в Беринговом проливе и катастрофы Перл Харбора, когда на сторону пришельцев неожиданно перешла северная часть франкоязычной Канады, США на Аляске остались один на один с превосходящим врагом. Изредка помогала Россия. Но у русских под носом полыхала Корея, и пришельцы активно добивались доминирования в районе Новой Земли, острова Врангеля и Земли Санникова. К тому же на юге Россия постоянно отражала нападки «камээсовской» Украины и держала крупные силы на северном Кавказе. Так что помощь от русских была незначительной. Слейтор дрался геройски. Не знаю, Станислав, говорил он тебе или нет, но в одном из боев именно на Аляске погиб его зять. Муж сестры и отец Мойры. И сам Джордж был сбит. Едва уцелел. Поломался весь и повредил позвоночник. С тех пор он и не может летать. И очень страдает от этого. Не держи на небо обиды за нечаянные слова. Он – боевой генерал, Станислав.
– Я это давно понял, Хигаши-сан, – подчеркнул Стас. – Мы не общались на личные темы, но вкратце генерал Слейтор мне кое-что сообщил. В частности, о гибели зятя и о том, что после смерти отца Мойра дважды пыталась бежать в действующую армию на Аляску…
Глава 11
После завершения краткого совещания у адмирала Станислав направился в медблок «Черных Ведьм». Известий от девушек и от Картера не поступало, поэтому командор сделал предположение, первым возникшее в голове исходя из банальной логики: процесс пробуждения кандидатки в компанию «ведьм» по какой-то причине задерживается. Возможно, участники ожидают его.
Ошибся. На подходе к литерному сектору Станислав неожиданно столкнулся с профессором. Джонатан Картер возвращался из научной библиотеки с электронными носителями информации в специальном контейнере. Но больше всего Родимова поразили несколько допотопных объемных талмудов, потертых от времени и частого пользования, с некой особенной бережливостью прижатых к груди академика.
– Надо же! – расстроился док. – Напомните мне, Станислав: как у русских называется закон, по которому неприятность случается именно тогда, когда человек перестает ее ждать? Мне давным-давно про этот закон рассказывал наш общий друг Седороков. Я запамятовал название.
На лице Станислава Родимова проявилась нечаянная улыбка. Он с хитрицой взглянул на профессора и ответил:
– Закон «западло», док. Но не знал, что я и для вас «неприятность».