Задний «Жигуль» вдруг заговорил человеческим голосом:

— Автомашина ЗиЛ 02–89 ПРА прижаться к обочине и остановиться! Автомашина ЗиЛ 02–89 ПРА прижаться к обочине и остановиться! Автомашина ЗиЛ 02–89 ПРА прижаться к обочине и остановиться!

Грузовик притормозил, ушёл вправо и остановился.

«Жигуль», сверкая синими проблесковыми огнями и оглушая сиреной, обогнал нас и рванул вперёд, а мы следом за ним. Пыли было не меньше, зато обзор был лучше. И машины шарахались в разные стороны.

— Ничего себе, какая у тебя бумаженция! — проговорил Высоцкий одновременно и восхищённо, и задумчиво.

— Какая? — спросил я, лишь на мгновение скосив правый глаз на документы, в руках Высоцкого.

— Вездеход, брат. На эту машину. Безымянный. Очень полезная вещь.

Что такое «вездеход» я знал. У водителя начальника нашего отдела РУБОПа Сашки Абрамова был такой. На «Мазду Люси»… Вот машинка была! Люкс-комфорт! Мотор-зверь! Но запчасти дорогие! Мама родная! Но от такой сейчас я бы не отказался. Но и к Жигулям я уже привыкал. За то время, что не ездил на ней словно поднаучился и действовал я сейчас руками и ногами очень уверенно.

Была у меня и в той жизни такая особенность. Обучаться во сне. Так я, например, машину водить научился. Проехал на «Жигулях» товарища с километр туда и обратно, а потом снилось мне, как я управляю машиной. Сначала даже во сне получалось не уверенно. Потом, хе-хе, с годами, сны снились часто и долго, водить в сне я стал очень уверенно. А потом сел за руль «Тойоты Карины» и поехал. С ручной коробкой, между прочим. Без прав. Вот времена были!

Пока я вспоминал былое, мы подъехали к Шаморе и милицейская машина, приняв вправо, пропустила нас вперёд. Мы же, проехав основной пляж, поднялись на сопку и свернули направо на узкую грунтовку, снова выехав на пляж. И подъехали к той самой скале, где мы с Игорьком предавались созерцанию подводного мира.

Туда можно было подъехать на машине, так как здесь из-за рифов был «затишок» и волны не так сильно разбили берег и не занесли его песком. Из-за рифов и морской травы купаться здесь было не очень комфортно, но отойдя метров на пятьдесят вправо, море менялось на вполне себе «купальное».

Когда мы здесь были с Ириной и Игорьком, это место было занято палатками, колышки которых было удобно вбивать в землю, а не придавливать камнями. Сейчас палаток на Шаморовских пляжах стало существенно меньше. Разъехались гости, зависимые от начала учебного года.

К моему неудовольствию сцену уже разобрали. Ну, да… Если бы её оставили стоять бесхозной, туристы разобрали бы её на дрова в два счёта. Зато остались шесть больших деревянных катушек на какие наматывают кабель или трос. Их использовали как «фундамент», основу, на которую приколачивали доски сцены, чтобы она не проломилась.