тебя сугробами… – Дурачок, хием же скоро кончится. – Ничего, у нас впереди много… – Посмотри, дорогая… Вот как не следует проводить свой досуг, если не хочешь сплетен и обсуждений. Мы со Стефаном одновременно обернулись на грубый голос и напоролись на презрительный взгляд Фобоса. Почувствовав, как настроение катится вниз, и даже присутствие Стефана не в силах удержать его на приличной отметке, я поморщилась. Обернувшись на художника, процедила: – Посмотри дорогой, каким не надо быть, если не хочешь, чтобы тебя все ненавидели… – Ваше Высочество, ненависть это топливо для эмоций, где есть она, там есть и любовь, – насмешливо прошипел мужчина, – страшнее всего, когда человек испытывает безразличие. Закатив глаза, я сжала ладонь Стефана, предостерегая его от вмешательства в перепалку. – Идите, куда шли, – цокнула я. – Это приказ? – Это пожелание. Поджав губы, Деметра молчала. Похоже, наша короткая стычка доставила удовольствие только Фобосу, для которого негативные эмоции были роднее и дороже, наверное, собственного брата. Когда в конце тропы растворились силуэты в темных плащах, Стефан, встав, подал мне руку. – Не хочешь объяснить, что между вами происходит? Отряхивая плащ, я бросила хмурый взгляд на парня. – Только если сразу после тебя, – выпрямившись, я скрестила руки на груди, – что происходит на ваших занятиях по темному искусству? – А на ваших? – художник повторил мою позу. Спустя минуту молчания я сдалась. Опустив руки, развернулась к Скворечнику, прихватив Стефана под локоть. Вздохнув, я призналась: – Ничего. Мы просто ругаемся. – Ругаетесь? Кивнув, я продолжила медленно шагать к школе. Обогнув Скворечник с другой стороны, мы дошли к конюшням. Возле деревянных построек гуляли лепусы, среди которых валялся в снегу и Быстрый. Остановившись на расстоянии от животных, мы молчали, пока Стефан тихо не проговорил: – Я очень мало знаю о твоей жизни, Даф… В груди разлилось липкое чувство страха. Хотя я и не делала ничего плохого, отчего-то мне не хотелось, чтобы парень знал все, что со мной произошло, и какие чувства терзали меня. Поняв, что спонтанного приступа искренности не будет, он, вздохнув, отпустил мою руку. – Ничего, я подожду, – Стефан поцеловал меня в щеку, и от этого нежного и смиренного жеста в груди скользкой змеей заворочалась вина, – мне пора, допы по траволечению. Кивнув, я проводила взглядом его удаляющийся силуэт и медленно обернулась на улулу. Зверь за то время, что мы были в Скворечнике, хорошо отъелся и, как мне казалось, даже разучился