ГЛАВА 5. ПЕРВЫЕ ДОЖДИ
Голова раскалывалась, будто за время сна меня успели казнить гильотиной. Затекшая спина и шея горели. С тихим оханьем и короткими выдохами я растерла ладонью правое плечо. Взлохмаченные волосы падали на мокрое лицо, противно прилипая ко лбу. Кажется, мне снился сущий ужас. В попытках вспомнить сон я напряглась, и в глазах потемнело от приступа боли. В ушах раздался фантомный шепот, слов было не разобрать. Но мурашки, пробежавшие по рукам, откликнулись под желудком, где все сжалось в комок. Чувствовала я себя отвратительно, но раскрыв глаза, перестала мысленно себя жалеть. Белый, как снежное полотно, Стефан с неестественно алеющими губами и проступающими набухшими венами все так же неподвижно лежал на постели, как и лежал до того, как я уснула. Аккуратно дотронувшись до его ладони кончиками пальцев, я испуганно отдернула руку. Стефан был холодный и на ощупь напоминал фарфор. Проведя ладонью по лбу, я пригладила волосы. В мутных разводах воспоминаний вспыхнули серые глаза, которые смотрели на меня с насмешливым прищуром. Фобос предупредил, чтобы я не пугалась, но все же принять это было тяжело. Еще тяжелее было осознавать, что даже спросонья одна из первых мыслей была посвящена не тому, кто лежал сейчас без сознания прямо передо мной в оковах темной лечебной магии. А тому, кто эту магию наложил. Еще раз мазнув хмурым взглядом по художнику, я откинулась на спинку глубокого кресла и посмотрела на темный прямоугольник окна. Где-то у верхнего края потихоньку вливалась серая марь, скоро должно было взойти солнце. В лазарете было мало места. Нынешний слишком разнился с тем, какой я видела в Академии. Этот представлял собой большую светлую комнату на четыре кровати. Все то же светлое дерево, каким был отделан весь Скворечник, тут было еще ярче. Хотя, возможно, так виделось из-за белых одеял и штор. Рабочего места для Лечащего не было, им являлся один из преподавателей, который приходил по мере необходимости. Вчера обошлись без него, со всем справился Фобос. Не знаю, что он делал, но мужчина не подпустил к Стефану даже Корвуса, оставив того в коридоре за дверью. Когда я, избежав опасного диалога с Деметрой, примчалась к лазарету, мужчина уже вышел. Проворчав что-то себе под нос, он посмотрел на меня прямым тяжелым взглядом и сказал, что я могу идти к больному. Но очнется тот не раньше, чем магия сделает свое дело. – В смысле? – я сдвинула брови, – Это через сколько? Вздохнув так, будто я была маленьким ребенком, который по меньшей мере час донимал его бесконечными вопросами,