Рефлексы сработали раньше, чем мозг успел обработать панику. Я выбросил правую руку. Скрытый браслет с резким металлическим лязгом развернулся в бронированную перчатку, намертво фиксируя кисть. В ладони с высоким, пронзительным гулом вспыхнул ярко-голубой плазменный заряд. Я прогнулся в защитную стойку, готовый стрелять на поражение.

Но никакого врага перед глазами не оказалось. Мои кроссовки стояли на холодном, тёсаном камне. Я находился в гигантском, погружённом в полумрак зале с резными деревянными колоннами. За аркадами просматривался внутренний двор, а дальше расстилалось бесконечное, пронзительно-синее непальское небо и заснеженные вершины Гималаев. Я сразу узнал это место.

Камар-Тадж.

В нескольких шагах от меня стояла женщина в простых жёлтых одеждах. Лысая голова, абсолютное, пугающее спокойствие и глаза, хранящие мудрость нескольких сотен лет.

Древняя. Настоящая Верховная Чародейка.

Её нисколько не смутила моя боевая стойка и гудящий в полуметре от её лица смертоносный заряд. Она даже не моргнула. Спокойно отпив из глиняной пиалы, Чародейка чуть склонила голову и с мягкой, почти материнской улыбкой посмотрела мне в глаза.

— Не хочешь чашечку чая? — спокойно предложила она, глядя на выставленное оружие. — Нам бы не помешало пообщаться... Максим. Или же правильнее сказать "Иномирец?"

Плазменный заряд в перчатке едва заметно задрожал. В голове набатом билась одна-единственная, ошеломительная мысль: «Пиздец. Погулял, блять».

Отсчитав про себя десять секунд, я медленно опустил руку. Гудящий свет в ладони угас, но сворачивать броню обратно в браслет я не спешил. Мало ли. Паранойя за последние два года стала моим единственным способом выжить. Древняя лишь понимающе улыбнулась моей предосторожности и плавно направилась вглубь комплекса. Я последовал за ней, откровенно крутя головой. Ледяной гималайский ветер пробил тонкую ткань куртки, заставив меня поёжиться. Поясница тут же отозвалась тупой болью — вчерашние броски Романофф давали о себе знать. Вокруг простирался восточный храм: покрытые резьбой галереи, каменные переходы и звенящая тишина, пропитанная запахом сухих трав.

Но когда мы вышли на внутренний двор, я не удержался и тихо, шокированно присвистнул.

Это была магия. Настоящая, нескрываемая, мать её за ногу, магия. Десятки послушников тренировались под открытым небом. В их руках с треском и шипением вспыхивали ослепительно-оранжевые геометрии: искрящиеся щиты, огненные плети и зависающие в воздухе руны. Одно дело — смотреть на это в кинотеатре, и совсем другое — чувствовать кожей реальное тепло от рассыпающихся искр и слышать, как трещит разрываемое пространство.