Она, кстати, тоже находилась здесь, в Башне. И это было невероятно грамотным решением. После всех событий в Майами Тони мертвой хваткой забрал её под своё крыло в «Старк Индастриз». Если бы мы отдали её Фьюри, Щ.И.Т. просто сменил бы кнут на пряник. Они прекрасно понимали, что такое Экстремис, и знали о его потенциале. Майю заперли бы в очередной сверхсекретной лаборатории и заставили бы воссоздавать сыворотку суперсолдата до конца её дней под дулами автоматов.

А Старк дал ей абсолютную свободу выбора и неограниченные ресурсы. Делай что хочешь, исследуй что хочешь. Хочешь собрать Экстремис с нуля, но уже как нормальное лекарство, восстанавливающее конечности — таким, каким ты его изначально и видела? Пожалуйста. И судя по расслабленной позе Майи и тому, как легко она общалась с Брюсом — человеком, чье творение тоже когда-то превратили в оружие, — разницу между пленом террористов и работой на Старка она оценила сполна.

— Милуетесь, голубки? — спросил я с ехидной ухмылкой, обозначая своё присутствие в дверях лаборатории.

Брюс, услышав мои слова, поперхнулся чаем, а Майя — печеньем. В помещении на несколько секунд воцарился хаос из надрывного кашля и звона чашек о блюдца. Подождав, пока они откашляются и посмотрят на меня абсолютно возмущёнными взглядами, я невозмутимо добавил:

— Я тут на процедуры с утра пораньше пришел. До сих пор удивляюсь, как вы так быстро нашли общий язык... — я покачал головой, проходя вглубь медицинского блока. — Как осваиваетесь, доктор Хансен?

— Очень смешно, Макс, — проворчал Беннер, снимая очки и протирая их краем рубашки, чтобы скрыть неловкость. — Мы вообще-то обсуждали проблему стабилизации клеточного деления. Чистая наука.

— Осваиваюсь прекрасно, — Майя, наконец справившись с дыханием, слабо улыбнулась. — Оборудование здесь опережает лаборатории А.И.М. на несколько лет вперёд. И, что самое приятное, никто не обещает прострелить меня, если эксперимент пойдет не так. Так что да, мне здесь определенно нравится.

Я понимающе кивнул и, кряхтя, предельно осторожно опустился в кресло.

— Слушай, Брюс... — я умоляюще посмотрел на доктора. — Скажи мне как врач врагу, нельзя ли эту пыточную конструкцию хоть немного ослабить? Спать в корсете физически невозможно. На бок повернуться нельзя, на живот лечь — тоже. Спина хоть и заживает, всё-таки две недели прошло, но спать на ней всё ещё нереально из-за ожогов. Первые дни мне вообще приходилось спать чуть ли не сидя! А сейчас каждую ночь вытягиваюсь по струнке в полусидячем положении, как древний вампир. Разве что деревянного гроба не хватает для полноты картины! А утром вся спина болит так, словно мне стукнуло восемьдесят, и я всю жизнь вагоны разгружал.