— Я просто... кусок бесполезного дерьма, — выдавил я сквозь стиснутые зубы, глядя в пол. — Полгода, Брюс. Полгода я учился у Тони. Я ведь знал, что они придут, когда Тони назвал свой адрес или даже раньше когда мандарин впервые подал признаки существования, должен был ведь догадаться! Я должен был сделать всё, что в моих силах — да хоть весь Легион поднять на постоянное дежурство, чтобы не прозевать эти чёртовы вертолёты! Я думал, у меня будет больше времени на подготовку, а не всего одна жалкая ночь... Действовать нужно было ещё раньше, при первых же слухах о Мандарине! Хотя... подойди я к Тони и скажи ему что-то вроде "Давай поставим защитное ПВО на особняк на всякий случай, он бы на меня посмотрел скорее как на дурака, и послал бы проветрить голову и отдохнуть посчитав что я заработался".

Я думал, что готов. А в итоге они разобрали меня на запчасти, как детскую игрушку. Я даже не смог удержать Майю. Они забрали её, а я просто лежал и смотрел. Какой из меня, к чёрту, помощник...

Я ждал, что Брюс разозлится. Или начнёт читать нотации. Но Беннер даже не вздрогнул от звука катящегося стекла. Он, человек, который всю жизнь учился контролировать абсолютную ярость и знал толк в ненависти к самому себе, просто стоял и спокойно смотрел на меня.

— Закончил? — ровным, мягким голосом спросил Брюс. Он наклонился и невозмутимо поднял с пола уцелевший пинцет. — А теперь послушай меня, Макс. Ты обычный парень из плоти и крови, как и все мы... ну почти. На тебя напала группа не просто террористов, а генетически модифицированных бывших профессиональных солдат, которые плавят сталь голыми руками и регенерируют после попадания пули в сердце.

Беннер подошёл ближе, глядя на меня поверх очков.

— У тебя отказал костюм. У тебя были сломаны рёбра. И знаешь, что ты сделал? Да, Майю они забрали. Но ты защитил Пеппер. И не дал убить себя. Сейчас это единственное, что имеет значение. Так что прекрати себя жалеть.

Его слова, лишённые всякого пафоса, ударили как ледяной душ. Красная пелена перед глазами медленно рассеялась, оставив после себя лишь звенящую, опустошающую усталость. Я медленно выдохнул.

— Прости за лабораторию, док, — глухо пробормотал я.

— Стекло дешёвое. А вот нервы не восстанавливаются, — философски заметил Брюс, подходивший ко мне с медицинскими ножницами. — Потерпи, сейчас будет больно.

Он начал аккуратно, миллиметр за миллиметром, срезать припёкшуюся ткань с моей спины. Я закусил губу до крови, вцепившись побелевшими пальцами в край металлической кушетки. Боль была адской. Металл Марка 10, раскалённый ладонями Экстремис-солдата, прожёг всё вплоть до мышечной фасции.