— Нет. Сначала она, — я хрипло выдохнул, навалившись здоровой рукой на металлический стол, и кивнул на Пеппер. — Проверь её.

Пеппер сидела на краю кушетки. Она мелко дрожала, обхватив себя руками и отходя от недавнего нападения, а её безупречный костюм был перепачкан помимо гари ещё и кровью — к счастью, в основном моей и чужой. Брюс не стал спорить. Он быстро и профессионально осмотрел её, подсветил зрачки фонариком, проверил пульс и обработал несколько ссадин на руках и лице.

— Всё в порядке. Пеппер, у тебя лёгкое сотрясение, ушибы и тяжелейший шок, — тихо констатировал Беннер. Он развёл в мензурке какоето лекарство и протянул ей. — Выпейте. Это мягкое седативное. Вам нужно поспать, иначе нервная система просто перегорит. Охрана за дверью, здесь безопасно.

Пеппер послушно выпила лекарство. Её взгляд, до этого метавшийся по лаборатории, начал медленно стекленеть. Брюс помог ей перелечь на кушетку и укрыл термоодеялом. Уже через минуту её дыхание выровнялось. Только убедившись, что она в отключке, Брюс повернулся ко мне.

— Теперь ты. Снимай футболку. Медленно... — скомандовал он.

Я попытался стянуть остатки грязной, пропитанной потом и кровью одежды, но ткань намертво припеклась к ране на спине. Я стиснул зубы и дёрнул сильнее. Боль была такой ослепительной, что перед глазами взорвалась сверхновая.

— Сука! — прошипел я, со стоном оседая на соседнюю кушетку.

И в этот момент всё, что копилось во мне за этот бесконечный, адский день, внезапно прорвало плотину. Падение особняка. Ледяная вода. Бесполезный костюм. Майя, которую швырнули в фургон. И моя полная, абсолютная беспомощность на асфальте. Я полгода жил с Тони Старком. Полгода я собирал высокотехнологичную броню, читал учебники по механике, имел очень много практики — чего уж там, начал считать себя инженером и пилотом. А в итоге? В итоге броню расплавили за пять секунд голыми руками. Я валялся в грязи, не способный даже встать!

Ярость, горячая и абсолютно неконтролируемая, ударила в голову. Я резко вскочил с кушетки, замахнувшись здоровой рукой на поднос с медицинскими инструментами и стеклянными колбами, стоящий на соседнем столике. Я хотел разнести всё вокруг. Но резкое скручивающее движение торса мгновенно отозвалось ослепляющей вспышкой агонии. Сломанные рёбра словно пронзили лёгкие изнутри. Мой замах скомкался, превратившись в нелепый, жалкий взмах. Я лишь едва задел край лотка, смахнув на пол пару стеклянных мензурок, которые со звоном раскатились по плитке, но даже не разбились. Из горла вырвался не крик, а сдавленный, булькающий хрип. Ноги подкосились, и я бессильно опустился обратно на край кушетки, задыхаясь от боли и слёз бессилия, обхватив себя руками за бока.