Она судорожно выдохнула, глядя куда-то в пустоту. В её словах была эгоистичная, но понятная логика создателя, который боится за своё творение больше, чем за свою жизнь. Пеппер молчала несколько секунд. Когда она заговорила, в её голосе звенел металл генерального директора:

— Ты пришла к Тони, потому что он единственный, кто может исправить твой код. Ты хотела использовать его мозг, чтобы спасти свои исследования и прикрыть свои ошибки.

— И поэтому мы сейчас летим в Нью-Йорк, а не сидим на базе у Фьюри, — подвёл я итог, глядя прямо на ученую. — Слушай внимательно, Майя. Я тебе не доверяю. Но так уж получилось, что у нас общая цель. Тебе нужно выжить и спасти проект, а нам — найти Тони и разобраться с Киллианом. Щ.И.Т. превратит твою жизнь в ад. Старк — твой единственный шанс закончить работу так, как она задумывалась.

Я посмотрел на неё холодным, прагматичным взглядом.

— Ты летишь с нами в Башню. По прилёте мне понадобится всё: документация по Экстремису, исходный код и всё, что ты знаешь про Киллиана. Поможешь нам — и получишь шанс исправить свою ошибку. Сделаешь неверное движение или попытаешься связаться с Олдричем...

— ...И у нас не останется другого выбора, кроме как передать тебя людям Фьюри, — спокойно, но жестко закончила за меня Пеппер, видимо, решив не позволять мне лишний раз марать руки в крови. — И тогда у тебя точно не будет шанса закончить работу всей твоей жизни.

Майя несколько секунд смотрела на нас, взвешивая варианты. Выбор был очевиден. Она медленно, обречённо кивнула:

— Поняла. Я всё отдам.

— Вот и отлично, — я прикрыл глаза, чувствуя, как наваливается свинцовая усталость. — А теперь приводите себя в порядок. Через пару часов нам предстоит взламывать мёртвые сервера.

Остаток полёта прошёл в тяжёлой тишине. Когда адреналин окончательно отпустил, меня просто выключило. Я проспал часа три, разложив кресло и привалившись к холодному иллюминатору.

Мы приземлились в Нью-Йорке ближе к вечеру. Небо над городом уже окрасилось в густые сумерки. Я со стоном влез обратно в холодный, жёсткий костюм. Переломанные рёбра отозвались острой, простреливающей болью, когда бронепластины с шипением сомкнулись на груди. У трапа нас уже ждал конвой Щ.И.Т.а. Три чёрных тонированных внедорожника и один тяжёлый бронированный пикап. Агенты сработали чётко, без лишних слов распределив нас по машинам. Пеппер и Майю усадили в просторную кабину пикапа под охрану двух бойцов. Я же, учитывая мои габариты в броне, с трудом забрался в открытый кузов. Холодный декабрьский ветер тут же ударил по поцарапанной лицевой пластине.