Я ударил по рулю ладонью, возвращаясь в реальность ночного шоссе.
Учитель. Мандарин. Олдрич Киллиан. Пазл в моей голове наконец сложился в единую, пугающе четкую картину. То самое «медицинское чудо», которое сегодня днем Киллиан презентовал Пеппер. «Экстремис». Перепрошивка человеческой ДНК. Регенерация, раскрытие потенциала... и температура горения свыше трех тысяч градусов, если организм не принимает формулу и дает критический сбой.
Мандарин берет на себя ответственность за теракты. Но технология... технология принадлежит А.И.М. Значит, эти двое работают вместе. Один безумный фанатик прячется в пещерах на Ближнем Востоке и пугает правительство телевизионными проповедями, а его негласный партнер носит дорогие костюмы, пьет шампанское в переговорных Stark Industries и поставляет ему живых, отчаявшихся людей, превращенных в ходячие термитные заряды.
Челюсти сжались до боли.
На выходе из больницы меня поджидала целая стая стервятников с микрофонами. И я... я сорвался. Увидев эти камеры, жаждущие сенсации на крови моего друга, я позволил своему эго и ярости взять верх над здравым смыслом. Я разбил телефон того наглого репортера и сказал то, чего говорить не следовало. Бросил открытый вызов. «Я не боюсь тебя. Никакой политики, просто старая добрая месть. Вот мой домашний адрес: 10880, Малибу-Пойнт, 90265. Двери открыты».
Идиот. Какой же я самовлюбленный кретин. Я до боли зажмурился на долю секунды, коря себя за эту импульсивную вспышку. Я повесил мишень не только на свою грудь. В этом доме спала женщина, которую я любил больше жизни. В подвале сидел парень, который сутками варил металл, пытаясь защититься от угроз, а я только что скинул террористам наши точные GPS-координаты.
Впрочем... Я хищно оскалился, вдавливая педаль газа в пол. Белая Audi рванула вперед, пронзая калифорнийскую ночь.
Пусть приходят. Я знаю, кто они. Знаю, что такое «Экстремис». В моем подвале стоит Марк 42, а в шахте под винным погребом томится целый легион. Я собирал эти доспехи не для того, чтобы прятаться. Если Киллиан хочет войны — он её получит. И я выжгу его контору до самого основания. Я свернул на частную подъездную аллею, ведущую к моему особняку. Ворота бесшумно разъехались, пропуская машину на закрытую территорию. Я уже готовился нажать кнопку спуска в гараж, когда свет диодных фар моей Audi выхватил из ночной темноты фигуру, перегородившую дорогу к дому.
Я рефлекторно ударил по тормозам. Шины тихо скрипнули по бетону.
Прямо по центру подъездной дорожки, возвышаясь над машиной как стальная гора, стоял Марк 38. «Игорь». Приземистый, сутулый, с гипертрофированно массивными плечами и тяжеленными гидравлическими ногами. Его темно-синяя броня с серебристыми вставками тускло поблескивала в свете фар, а в глубоко посаженных прорезях шлема угрожающе горели холодные белые огни.